Поскольку парень от слов перешёл к делу и, шустро отодвинув шкаф от балконной перегородки, разделяющей квартиры, исчез в глубине соседской комнаты, то мы со старлеем, переглянувшись, тоже полезли в проём. Тем более, раздался очередной женский крик, на этот раз сопровождаемый звоном разбитого оконного стекла.
— Незаконное проникновение в жилище… до года лишения свободы, — на ходу предупредил себя участковый.
По причине вечера на улице уже темно, но в комнате ярко горит свет, и происходящее там видно хорошо. И это плохо, так как век такого бы не видел. Картина перед глазами была словно вырвана из какого-то триллера: черноволосая женщина на корточках возле окровавленного мужика, очевидно, своего мужа, с ножом в руках, который наверняка и являлся орудием преступления, так как на нём видна кровь. Яркий свет лампы только подчёркивал этот кошмар, освещая мельчайшие детали — от блеска ножа до лужи крови под мужчиной. Стекло, кстати, разбил наш добровольный помощник, который увидев первым такую неприглядную картину, попытался убежать обратно, но полузакрытая балконная дверь его не пустила. Парень, по всему видно, находился в состоянии паники, так как не нашел ничего лучше, чем выбить стекло плечом.
А вот участковый Карпухин, мгновенно оценив ситуацию, не растерялся.
— Кузнецова! Положи нож! — скомандовал он громко, и эхо его слов разнеслось по всей квартире.
Однако женщина никак не реагировала, будто находилась в каком-то трансе.
— Брось нож! — сурово повторил участковый, шаря в кобуре.
Впрочем, делал это он зря — в кобуре у него не было ничего, даже солёного огурца.
— Я убила его, — раскачиваясь как змея под дудочкой заклинателя, бормотала женщина, махая ножом у себя перед лицом, будто пытаясь понять, как эта опасная штука к ней попала.
— Не, не… дышит он! — кричу я с балкона, не заходя в комнату. — И крови не так чтобы много.
Я внутрь помещения не рвусь. Есть представитель власти, вот он пусть и занимается преступницей. Может, она, конечно, оборонялась, но что-то мне подсказывает, что нет. Есть и другая причина, например, состояние аффекта… Да не о том я думаю!
— Дышит! Скорую! — наконец несчастная вышла из коматоза и стала размахивать ножиком в два раза быстрее.
— У меня есть телефон дома! — радуюсь я законной причине улизнуть.
Тем более, дядя очнулся и, попытавшись приподняться, застонал от боли. От вида порезанного Санька меня слегка замутило… ну не убивец я хладнокровный.
Бегу к себе в квартиру, конечно же, через жилище «доброхота», поскольку пробегать мимо отмороженной бабы с холодным оружием в руках, мне не улыбается.