Воины коснулись двумя пальцами лба, косясь на небо.

— А нечего Приору было упрямиться! — сказал незнакомый мне молодой зверь, — Ему Настоятель тогда как сказал⁈ Не отдашь мне рудник, хуже будет!

— Ага!

— Да, точно!

— Ну не знаю… — усомнился другой зверь, — Зачем это Настоятелю? Теперь как металл-то добывать?

— Не наше это дело, не звериное. Это пусть люди думают.

— Надумали уже. Сами выкопали, сами теперь думают, как приструнить, — проворчал Прут.

Некоторое время звери молчали, добивая содержимое корзин. Потом один спросил:

— Ну вы чего, двухи, вправду верите в этот деусит, а? Ну, что первуха может взять в руку этот кинжал и зверя, как нуля сраного, отделать?

— Не только зверя. И человека, и ангела даже!

— А ты не веришь? — ревниво бросил Прут.

— Не-а! — молодой зверь покачал головой, — Что-то ангелы не побоялись рудники спалить!

— Ну ты потише о мерах небесных-то…

Тот же зверь шёпотом ещё яростнее прошипел:

— Ну и чего там, первух не было, что ли? Схватили бы деусит этот…

— Младик дело говорит, — Бурун тоже кивнул и прошептал, — Ересь это какая-то, с деуситом этим! Металл, собирающий дух… Вы мне дайте заколоть тысячу зверей, так там не только дары… Я вам такую меру заработаю, что каэлевцев и еретиков одной левой сделаю!

Звери расхохотались.

— А мера-то не треснет, Бурун?

— Заработаешь ты, ага… Грыжу ты себе заработаешь, зверьё пустое!

Бурун вскочил:

— Слышьте, вы⁈ Чего, про зверей, которые в людей выросли, не слышали?

— На барьере у тебя жопа-то и сгорит, — звери продолжали хохотать, — Уж лет двадцать такого не было! Все знают, что люди барьеры на все стаи повесили!

Я поджал губы. Ну, во-первых, не на все, у людей на это силёнок не хватит. Но пустить такой слушок, это да, люди смогли.

— Зверьё вы пустое! Небо любит сильных! — Бурун явно завёлся.

Я же, глядя на своего новоявленного хозяина, думал, что же за странное чувство свербит у меня внутри. Тревога поднималась из глубин души, опасливо озираясь в моём мозге. Кажется, не только я почуял… Звери тоже стали крутить головами, некоторые даже хотел встать, когда вдруг содрогнулась земля.

Пара воинов, шлёпнувшись обратно на бревно, завалились за него. Стоявший Бурун, сжимавший кулаки и упрямо сверливший взглядом соратников, качнулся так, что едва не упал на бревно. Я и сам присел, чуть не потеряв равновесие.

Моя аура остро почуяла волну человеческой воли, ударившей откуда-то из-под земли. Земля так и продолжала дрожать, затряслись деревья и поднялась пыль. Нарастающая мощь человечьей меры туго клюнула мой мозг, будто бы пытаясь его раздавить… Заорал тот самый молодой зверь, хватаясь за голову.