Помнится, едва я пришёл в деревню Хомяков, удивился, какое же у них неудачное расположение. И, как видно, часовые на скалах не сильно помогли Степным Хомякам — враг спокойно подъехал и атаковал. А часовых теперь и не видно, но я подозревал, что их тела уже исчезли.

Сейчас к баллисте подводили лошадей, сразу по несколько животных, чтобы прицепить и увезти. Мимо орудия, кроме нас, двигалась целая вереница первушников. В основном зиккуратовские, нагруженные вывозимыми с деревни припасами — а наш Настоятель, значит, всё туда же, спокойно грабит?

Было тут немного и пленённых первух, и даже нуля приметил. Его сопровождала аж пара зверей, обнаживших мечи, будто ноль тут имел высшую ценность. Ох, да что ж творится-то с Нулевым Миром⁈

— Тебя к другим первухам сказали вести, но раз уж ты теперь мне служишь, то мне и решать, куда тебе идти, — сказал Бурун, оттаскивая меня чуть в сторону.

— Эй, Бурун, что с ногой-то? — крикнул какой-то зверь, который следил, как первушники загружают в телегу глиняные снаряды, не потраченные при нападении.

Мой зверь чуть прихрамывал, перебинтованное его бедро кровило, но в целом он выглядел сносно. Звериная мера живучая, и не удивлюсь, если у него всё заживёт уже через пару часов.

— Поймал клинок, — отмахнулся Бурун, — Слава Эзекаилу!

— Слава! — откликнулся зверь, потом отвесил оплеуху неуклюжему первухе, чуть не уронившему шар, — Осторожнее, стихушник драный! Хочешь, чтоб мы тут все дух Небу отдали⁈

Бурун повёл меня к невысокой рощице, возле которой тоже виднелись лошади и пара телег. Несколько зверей, сняв кольчуги и положив рядом оружие, сидели на поваленном бревне и что-то жевали. Ещё пара воинов стояли возле лошадей, болтали и лениво смотрели, как первушник проверяет и подтягивает упряжь.

— Бурун, хлеб хомяцкий будешь? — один из сидевших, отломав краюху, бросил её моему зверю, — Вкусный, зараза!

Тот поймал и жадно вгрызся, не обращая внимания, что это видит его слуга. Ну, то есть, я.

— Ну, неплохо эти твари пекли?

— Уву, — промычал Бурун, — Выжыт Мэба!

— Чего?

Бурун с трудом проглотил:

— Видит Небо, говорю! — затем стянул с себя кольчугу и небрежно бросил мне, — Держи. Как вернёмся, её почистить надо будет! — после чего уселся с соратниками на бревно.

— Ты себе первуху, что ли, отхватил? — на меня показали пальцем.

— Ну и?

— А это не тот, который там… ну, это… Слушай, Бурун, инквизитор недоволен будет.

Зверь отмахнулся, прожевал, потом похлопал по ноге. И, зашипев, поморщился — забыл, видимо, что это больно.

— Уф-ф, дерьмо нулячье… Так вот, ранили меня в бою — раз. Этот первуха мне жизнь спас — два! Скажите-ка мне, по каким законам я не могу себе первуху этого взять?