Так что я мог доверить Смирнову еще одно дело. которое на самом деле куда важнее чем хоккей. Детская больница эта такая штука что сколько не дай, всё равно будет нужно еще.

Само собой что и аппетиты у чиновников от медицины соответствуют важности курируемого объекта. Но для того чтобы дать по рукам и мордам зарвавшихся хамов у меня есть Коля.

Товарищ майор отнесся с пониманием к моей просьбе и за всё-те же двадцать процентов пообещал всё устроить.

На это благое дело пошли деньги которые я получил по новому контракту с JOFA. Шведы после моей дисквалификации и последовавшей за ней травмы не стали продлевать действующий контракт.

О чём им пришлось пожалеть когда они снова со мной связались.

Я спихнул переговоры с JOFA на Пэта Бриссона, моего агента и тот их… послал. Правда недалеко и ненадолго.

Всё дело в том что в тот момент Пэт достаточно осторожно, но вёл переговоры насчёт спонсорского контракта с CCM, извечным конкурентом JOFA из Канады.

И Канадцы на волне шумихи от моего возвращения и безоговорочного лидерства в бомбардирской гонке были готовы подписать со мной очень вкусный контракт.

Сумма которого еще и выросла после очень грамотной утечки которую устроил Пэт. Его босс, Ли Стейнберг на одном из мероприятий специально проговорился об интересе ко мне со стороны JOFA.

Это тут же стало известно в CCM и они сделали Пэту уже конкретное предложение.

С которым тот сам связался с JOFA и предложил сделку. Предложение от CCM плюс двадцать процентов.

В итоге шведы согласились и я неожиданно подписался с ними на те же деньги что буду получать со следующего сезона в Тампе.

Правда эти четыре миллиона мне полагались за четыре года. Но всё равно. По миллиону в год, правда до вычета налогов и комиссию Пэта очень прилично.

Так что можно сказать что именно JOFA и профинансировала детскую больницу в Екатеринбурге.

Пэт, кстати, в итоге узнал куда я потрачу то что он для меня заработал. В шутку спросил какую яхту я себе присмотрел.

На что я ему честно ответил.

Мой ответ ввёрг его в глубокую задумчивость из которой он вышел только через неделю. Мой агент предложил устроить из этого большую пиар-акцию. На что получил отказ.

По моему глубочайшему убеждению подобные вещи нужно делать в тишине. Я же это делаю не для пиара, а потому что считаю что так надо.

Моя помощь Спутнику прошлая и будущая, вместе с возможными аналогичными шагами в отношении Автомобилиста это несколько другое. Тут как раз полезно для них самих чтобы их еще сильнее ассоциировали со мной. А для больницы это не нужно.

Все эти благотворительные и контрактные дела мне приходилось решать на фоне продолжавшегося регулярного сезона в котором игры шли одна за другой.