Мой кулак крепко врезал в костлявую челюсть, противник на миг замер. Я добавил еще разок и весьма славно… Хекнув, душитель откинулся, и третий удар пришелся в пустоту. Черт, вот же невезение — я снова потерял ориентиры! Меня схватили за волосы, попытались загнуть голову. Шею вновь полоснуло болью, но я больше не собирался позволять себя грызть. Мы покатились в отвратительно объятии, я порывался как следует врезать, он довольно бессмысленно хватал меня за одежду, пытаясь вновь добраться до горла. У меня мелькнула мысль, что этот герой малость послабее даже средненького слепца-британца, но тут он опять умудрился вцепиться в мои волосы. Прием не смертельный, но чертовски болезненный.

— Удавлю! — заорал я, опрокидывая его на лопатки. Размахнуться как следует не удавалось, меня рвали и драли, будто в драке подвыпивших прачек. Молотя куда попало, я чуть не выбил пальцы, крепко врезав по корню. Вот же невезенье! От моих волос, должно быть, мало что осталось — противник цеплялся за них, за уши, за бинт, раздирая все, до чего мог дотянуться…

Я осознал, что подо мной вовсе не Сан — узкое искаженное лицо того высокого волонтера, совершенно безумное, в темных пятнах-прорехах. Черт, да я дрался словно с мертвецом! Сорванные бинты хлестали по этой ужасной роже. В ошеломлении я врезал апперкотом левой, добавил хуком с правой:

— Отстань, дурень!

Он обмяк и уставился на меня. Я слышал, как от катера к нам бегут, ругаются, размахивают фонарем — пятна света суматошно прыгали по кустам. И тут до меня докатилась боль — глаза вновь выжигало. Я слабо ткнул кулаком в нос врагу и обессилев повалился на бок — в глазах дрожали и плыли ослепительные радужные пятна…

— Замерли! Стрелять буду! — во всю мочь вопил Сэлби.

Да я и так уже шевельнуться не мог, почти оглохнув от боли в голове и лишь заслонял глаза относительно чистыми тыльными сторонами ладоней.

— Вот же они сцепились, — услышал я голос склонившегося над нами Магнуса. — Что стряслось-то?

— Волонтер спятил, — простонал я, раскачивая тупеющей от боли головой. — Набросился, принялся душить и кусать. Док, черт возьми, я сейчас сдохну!

— Не лезь лапами к глазам! — скомандовал доктор. — Сейчас промою.

Я стонал и не притворялся — глаза по-прежнему выжигало. Но я был готов хохотать и презирать эту невыносимую боль. Я видел! Пусть всего несколько секунд, но я видел. Исхудавшее, почти не отличимое от черепа лицо безымянного волонтера, язвы на его щеках, длинный клок волос, прилипший к костлявому лбу, безумные глаза — что может быть прекраснее! Я видел, видел, видел!