Соблюдая осторожность я обмотал левую руку носовым платком и приготовил топорик. Срублю крайний шар, уложу в тканевую петлю и отнесу в лодку. Если гриб пустит сок или иную пакость, прикасаться к ней и не подумаю. Руки потом придется тщательно вымыть…
Примериваясь, я склонился к крайнему в колонии растению. Кожура, на вид плотная, в неочевидных коричневых разводах, выглядела недурно. Наверняка внутри ароматная питательная мякоть, которую удобно резать ножом на порции…
Додумать я не успел: кожура шара мгновенно пошла трещинами и оттуда взвились струи чего-то похожего на серую муку. Это завеса врезала мне прямо в лицо. Я с опозданием попытался заслониться ладонью — тщетно, пелена уже осела на мои щеки, ослепила. Она оказалась клейкой, словно настоящее, только что замешенное тесто. Еще не поняв, я попытался протереть глаза намотанным на кисть платком. И тут пришла боль…
…Я катался по мшистым корням, вопя и раздирая себе глазницы. Щупальца невыносимой боли проникали сквозь глазницы, прорастали вглубь черепа жгучими, неумолимыми нитями-корнями. Если бы я мог нащупать выпавший из рук топорик, я бы расшиб себе башку. Какая безумная боль!
…Кто-то кричал надо мной, потом меня поволокли прочь. Испуганно перекликались волонтеры, издали что-то орал Сэлби. Не помня себя, я отбивался, мне в лицо лили воду, а я орал, орал и визжал как раненая свинья.
Наконец мне скрутили руки и бросили в ялик. Ослепший и беспомощный, я лежал спиной в воде на днище и неистово сквернословил. Похоже, меня угостили прикладом — к жгучей боли в глазах и голове прибавилась тупая боль в челюсти. Как ни странно, это слегка привело меня в чувство.
…Покачивалась лодка, сопели гребцы. Я и белый костер в моем черепе валялись у них под ногами. Я понимал, что ослеп и умираю. Что ж. Болота поставили мне воистину безупречный снукер. Болота меня подловили. Я беспомощен и обречен. Матч-бол с грибами оказался внезапен, прост, надежен и по-своему изящен в исполнении. Противник был куда виртуознее, чем казалось. Мне оставалось надеяться побыстрей околеть…
Вкрадчивые вздохи густых болотных вод, редкие резкие вскрики птиц, шелест ветра… Ночью Болота спокойны. И я спокоен. У меня тоже ночь. Теперь навсегда…
Лагерь тих, до меня не доносится ни звука. Я с двумя одеялами брошен у границы лагеря, дабы не заразить кого-либо грибной заразой. Лейтенант Келлог предусмотрителен и милосерден. Пока мне позволяется жить и служить лабораторным материалом, объектом наблюдения. Инфузорией под микроскопом.
Я слеп и безнадежен. «Споры» — утверждает доктор Крафф. Меня сразили споры дьявольских грибов, выжрали мои глаза и жрут мой мозг. Это больно. Кричать бесполезно, я обречен, но хочу оставаться мужчиной до конца. Вероятно, временами я все равно кричу, поскольку Док уже дважды колол мне морфий. Наркотик не приносит облегчения, просто мой бред становится бессвязнее.