— Вот в понедельник поговорим — и все узнаем, — припечатал ладонь к столу Александр Анатольевич. — Олег, у меня к тебе просьба — съезди к Ленцу. Может, он что расскажет про этих двоих? Вдруг они как раз в его клубе зависали? Глобальные планы передела столицы — это прекрасно, но текучку никто не отменял.
— Не вопрос, — прикрыв макушку ладонью левой руки, отдал ему честь правой Ровнин. — И потом еще кое-куда заскочу, лады? Надо мне по четверым убиенным в Воронове кое с кем пообщаться. Так что либо вернусь ближе к вечеру, либо отзвонюсь.
— Да, насчет этих бедолаг, — покивал Морозов. — Ты вроде про какую-то фотографию упоминал? Хоть покажи.
— Вот про эту. — Он протянул снимок, за последние двое суток побывавший в самых разных руках, начальнику. — Красота, а?
— Не то слово, — подтвердил тот, глянув на карточку и поморщившись: — Как их разделали-то, а? Павла Никитична, глянь. Сердце, горло, половые органы — все выдрали.
— Кто-то порезвился от души, — подтвердила уборщица, бросив взгляд на фото. — Но сразу скажу — это не нечисть и не нелюдь. На волкодлаков тоже можно не грешить.
— Мне то же самое уже сказали, — подтвердил Олег. — И еще — что это не ведьмы. От них, конечно, можно всякого ожидать, но здесь совсем уж перебор.
— А вот здесь не спеши, дружок, — покачала головой Павла Никитична. — Ты молодой еще, знаешь мало, видел еще меньше. Про Дару ты же слышал, думаю?
— Которая за городом живет и еще царя Гороха помнит? — уточнил Ровнин. — Ну да, есть такая. Но видеть ее не видел.
— Она, если у нее шлея под хвост попадет, человека так может разделать, что одни субпродукты останутся. Уж поверь. Да, если кому интересно — про хвост я упомянула не для красного словца. Она ведьма из старых, уверена, имеется он у нее. И пока его не отрубишь специально на то заговоренным клинком, шиш ее убьешь. Это тебе на будущее, вдруг пригодится.
— Спасибо. — Олег достал из кармана блокнот и ручку. — Знаний много не бывает.
— Что до этого фото — я подумаю. Есть у меня одна мыслишка. — Уборщица положила карточку на стол. — А ты, мил друг, убегать погоди. Ты давай-ка расскажи мне о своей беседе с этим… Как его…
— Ржавым, — подсказал Морозов.
— Вот-вот. Да в мелочах, максимально подробно. Слово в слово.
Дослушав рассказ, Павла Никитична спокойно, если не сказать буднично, произнесла:
— Собственно — всё.
— Всё — что? — уточнила Ревина.
— Всё — всё. Что мы на текущий день могли, то сделали. Теперь беготню можно сворачивать, потому что остается только ждать.
— Ждать чего? — не унималась настырная Ленка.
— Для начала того, чтобы нашли труп Фомы.