Нет, само собой, шансы на то, что все закончится благополучно, более чем велики. Люди, к которым ехал Ровнин, обладают великолепной репутацией, тоже всегда держат свое слово и выгоду никогда из рук не упустят, но в этих плюсах есть и минусы. Вдруг та же Марфа узнает, что перстень давней противницы сейчас у них и теоретически является товаром? Зная ее характер, можно предположить, что она и три цены за него даст, и четыре. Денег на подобную забаву у нее хватит, можно не сомневаться. И вот тогда шиш чего Олег сделать сможет, останется только оправдываться. Или идти на низкий поклон к Иволгиной, что в принципе невозможно.
Так что по-любому выходит — ошибка есть ошибка, ее надо признать и запомнить. Ну и сделать так, чтобы возможные риски были минимизированы. Вот только одно плохо — люди, к которым ехал Олег, были куда мудрее и хитрее его самого. Была бы возможность воспользоваться чьими-то другими услугами — ей-богу, так бы и поступил. Только других таких знакомых у него просто не было. По крайней мере пока.
В антикварной лавке, той самой, куда его, тогда еще начинающего оперативника, когда-то давно привел Францев, как всегда, было прохладно, сумрачно и пахло чем-то неуловимо терпким, скорее всего — временем.
— Мое почтение, Вениамин Ильич, — произнес Олег и изобразил полупоклон, обращаясь к сухонькому старичку, который водил пестрым пипидастром по бронзовой статуе богини Афины, стоящей в углу. — Рад вас видеть в добром здравии!
— И я рад вашему визиту, молодой человек! — так радостно, будто к нему прямо-таки любимый племянник пожаловал, воскликнул старичок. — Нечасто вы нас визитами своими жалуете, нечасто! С зимы вас видно не было! Мишенька, смотри, кто к нам пришел!
Это, увы, было так. С какого-то момента Олег поставил себе за правило не забывать о тех, кто в той или иной ситуации может быть ему полезен, потому никогда не упускал возможность поддерживать какие-никакие контакты с этими людьми и нелюдями. Короткий созвон из серии «как дела», поздравление с днем рождения, кружка пива с солеными крендельками, предупреждение о возможных неприятностях, иногда даже выдуманных — в ход шло все. Тут главными были два момента — не перейти ту черту, которая отделяет внимание от назойливости, и время. С первым было просто. Со вторым, увы, часто никак.
Старичков-антикваров он и впрямь в последний раз своим присутствием почтил аж в феврале, когда привел к ним одну даму в качестве клиентки. Дело в том, что той в качестве наследства перепала картина работы художника девятнадцатого века, и она доставила бедняжке немало хлопот. Проклятым это полотно, на котором был изображен петербуржский мрачный пейзаж, в полной мере назвать было нельзя, но не всякий человек выдержит то, что ему то и дело снится сон, в котором ты сначала едешь в пролетке, которая через какое-то время со всего маха ныряет в Крюков канал с Торгового моста под демонический хохот извозчика. И последнее, что ты видишь, — серо-свинцовая вода Невы, накрывающая тебя с головой.