— Если бы я как врач, спрашивал у больного, как его лечить, то у меня большинство бы умирало. До того как вы дали миру эти чудные антибиотики, спасти больного от заражения всего организма и смерти, могла помочь только ампутация, причём затягивать с этим также нельзя. И не всегда на такие операции был морфий. Вы представляете, что такое, когда вам на живую отрезают руку или ногу? Но отрезав и погубив один член, врач спасал всё тело. Может, и вам нужно отсечь больной член от общества, чтобы спасти всё остальное? — спросил Склифосовский.
Тут меня кто-то, очень осторожно, начали тормошить за плечо,
— Ваше Высочество, на обед зовут.
Открыв глаза, я посмотрел на штабс-капитана, который тормошил меня. Я, похоже, задремал на скамейке.
— А где профессор Склифосовский? — спросил я оглядываясь.
— Не могу знать Ваше Высочество. Ваша матушка на обед вас зовут.
Наверное, мне опять приснилось всё это, хотя там во сне было всё очень правдоподобно, да и слова Николай Васильевича, были верными. У больного не спрашивают, чего он хочет, а дело хирурга отсечь всё больное и загнивающее, невзирая на мольбы. Значит, и мне нужно действовать более решительно, пока зараза и всё, что вызвало её появление не распространилось по всему организму.
Глава 17. Государственная дума.
Люди, которые голосуют за неудачников,
воров, предателей и мошенников,
не являются их жертвами.
Они соучастники.
Джордж Оруэлл
Обед проходил без супруги, но в домашней обстановке, разговоров о политике не велось и когда обед закончился, я попросил отца обсудить один важный вопрос.
Усевшись в его кабинете, я долго молчал, а отец нюхал сигару, которую теперь не курил, но не выдержав, спросил,
— Так о чём ты хотел поговорить?
— Нужно отменить дворянство и социальные сословия, — ошарашил его я своим заявлением.
— И что будет вместо сословий? Да ты вообще понимаешь, что заявляя это, подписываешь всем нам смертный приговор.
— Понимаю, но сословный разрыв в обществе очень большой и сколько законов ни принимай, этого не изменить. Недовольство дворянством копится уже сотни лет, и сейчас, когда происходят такие изменения во всём мире, это случится в любом случае. Можно попробовать как я и говорил, ограничить сословную разницу, оставить её только для тех, кто служит государству, но и этого мало. Нас может спасти конституционна монархия, с передачей исполнительной власти, но не уверен, что у нас есть время. Пару лет и революционное движение захлестнёт вначале провинции, а затем и крупные города. Как только наша империя столкнётся с серьёзным испытанием, этот нарыв вскроется и остановить мы его не сможем. Именно поэтому я пришёл спросить совета, тут у меня не хватает опыта и что сделать, чтобы избежать бунта аристократов, я не знаю.