— Но ведь большинство же их не поддерживает, что они смогут сделать?
— А достаточно двух-трёх процентов фанатиков, которые не побоятся стрелять направо и налево, они смогут под страхом оружия подчинить всё общество и никого не будут спрашивать, готовы они поддержать их добровольно. Несколько несогласных пристрелят, а остальные пойдут как скот на убой, да и убеждать проще с оружием в руках. А недовольные есть всегда и при любом строе. Активнее внедряйте агентов в их круги. Мне нужны не рядовые члены ячеек, а те, кто всё это организовывают. Активнее внедряйте паспорта и системы контроля. Отчёт мне по этому вопросу каждую неделю. Похоже, мы с вами увлеклись внешними проблемами и забыли про свои внутренние. Преследуйте революционеров и за территорией нашей страны.
Что там с реформой церкви? Почему нет реальных изменений? Патриарха выбрали, и всё? Все успокоились? Где реальные изменения?, Передайте ему, если через неделю не будет видимых изменений, я займусь реформой лично. Лучше я посажу несколько тысяч попов в тюрьму, чем потом сотни тысяч вздёрнут на деревьях вместе с семьями, — разошёлся я в критике и в эмоциях двинул по прикроватной тумбочке, где стоял графин на серебряном подносе, которые от удара упали на пол. На шум заскочила охрана, но увидев, что всё в порядке вышли из комнаты.
— Ваше Высочество, что случилось? — взволновано, спросил вскочивший князь.
— Видение у меня было, ещё когда в церкви молился. Страшное. То, чему мы сопротивляемся изо всех сил, случится всё равно. Тех усилий, которые мы прикладываем для предотвращения Гражданской войны, недостаточно. Или мы где-то ошиблись, или действуем слишком мягко. Если ситуация за год не изменится, я приму самые жёсткие меры, введу опричнину, как при Иване Грозном. Пусть лучше меня будут бояться и считать душегубом, чем я допущу Гражданскую войну. Как в Евангелие сказано? «Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя… Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее… ». Пусть я душу свою потеряю. Но не дам это сделать другим. Если потребуется то я казню всех, кто разжигает огонь революции, — сказал я, после чего в комнате повисло тягостное молчание. Князь стоял бледный и явно хотел, что-то спросить, но не решался.
— Идите князь и работайте, позовите слуг, мне нужно одеться, болеть времени нет. От нас с вами зависят жизни миллионов наших граждан.
Да, вот ещё что. Мне нужны списки верных людей, потомственных, кристально честных, идейных, которые смогут доделать, то что не сможем мы. Учителя, охотники, рудознатцы. Нужно будет организовать им скрытный проезд в столицу, для тайной встречи со мной. Каждому нужно будет подготовить дополнительные комплекты документов, которые не потеряют своего статуса и через двадцать лет. Если нас с вами убьют и в стране случится революция, они как волки, избавят общество от наиболее больных особей. Кроме меня и вас о них никто никогда не должен узнать. Они будут жить как обычные люди, но в случае угрозы стране от внутреннего врага, выполнят свою задачу. Беседу с каждым я буду вести отдельно, друг о друге они знать не должны, все документы по каждому должны уничтожаться, без каких-либо копий.