Тут из темноты прибежали давешние солдаты, которые достали из ямы свою страшную находку.

Пришедшей с патрулём поручик, посмотрел на них, и произнёс вслух, больше утверждая, чем спрашивая,

— Нашли.

— Да Ваше Благородие. Где бабка и сказала, с краю они там и лежали все вместе. Пытали их перед смертью, и снасильничали всех и деток тоже. Там такое, что и смотреть страшно, не то что пережить всё это. Помимо них, ещё человек сорок, в основном женщины, старики и дети. И батюшка местный со своим семейством. Все со следами изуверств и пыток.

— Похороните меня рядом, раздался внезапно совершенно спокойный голос у нас за спиной, а затем раздался сухой и резкий выстрел, от которого все вздрогнули. Повернувшись, я увидел как тело офицера, сидящего на коленях, медленно заваливается в сторону, а часть затылка у него отсутствует.

— СТЕПАН! — прокричал пришедший поручик, бросившись к лежащему на земле офицеру, — СТЕПАН!

Упав на тело сверху, он рыдал навзрыд, рядом стояли солдаты и у всех по щекам текли слёзы, блестяще в свете факелов. Минут через десять прибежал один из солдат, со стаканом полным самогона и подняв поручика, влил ему в рот всё содержимое, не останавливаясь, даже когда тот стал давиться. Когда его немного отпустило и алкоголь ударил в голову, он проговорил,

— Как же так, мы с первых дней на германском вместе, сколько раз он меня спасал, сколько раз он всех в атаку поднимал, когда мы уже практически разбиты были и немец бежал, только пятки сверкали, и вот так, какая то большевистская падаль, замучила его семью, когда он их от немцев защищал. Где справедливость ГОСПОДИ? ГДЕ?

Тут он зашатался и начал падать. Солдаты подхватили его и понесли в избу, а пришедшие солдаты присели около застрелившегося офицера.

— Два дня не успели. Как гнали, сколько лошадей сгубили, а не успели. Что же творится на этом свете. Наверное, Господь прогневался на нас, на всех. За грехи наши — сказал стары солдат, пытаясь прикурить самокрутку, но дрожащие всё не попадали к зажжённой от факела ветке.

— А чего красные всех убили? — спросил охранявший амбар солдат.

— Зерно и продукты искали, а те последнее отдавать не хотели, детки же у всех, чем кормит потом, вот они и пытали всех, кто что припрятал.

— Антихристы, -тихо сказал, молчавший до этого второй охранник, ушибшийся при падении.

На это дед молча кивнул, втягивая махорку, а на глазах блестели слёзы, то ли от махорки, то ли от всего увиденного.

— Пойдёмте подсветите, надо до утра похоронить, по-людски с семьёй. Вот они и встретились.

— А с этими, что? — спросил охранник, кивнув в сторону амбара.