Кто-то открыл маслобойку, кто-то начал ремонтировать сельхозтехнику, коей местные крестьяне стали обрастать в последние годы, кто-то начал разведение скота на молоко, мясо и шерсть. Чуть дальше в сторону Ставрополя, бают, несколько хозяев стаканулись и решили свой сахарный завод построить, благо на такие начинания в крестьянском банке достаточно охотно давали ссуду. Особенно если залог был достаточный.
Много последнее время стали выращивать голландского цветка-подсолнечника, из которого потом отжимали масло. Были и те, кто стал специализироваться на других технических культурах. Недавно открывшаяся в Кизляре полотняная фабрика с большой выгодой для окрестных фермеров принялась скупать лен. Он в среднем выходил дороже, чем пшеница, и немалая часть землепашцев таким образом поменяла основную выращиваемую культуру. Активно развивалось пчеловодство, особенно с применением новомодных рамочных ульев. На это, кстати, в крестьянском банке тоже была отдельная кредитная программа.
Ну вот, а Сидоровы решили заморские макароны делать.
Как показал дальнейший ход событий, решение это оказалось вполне успешным. Дело, что называется, выстрелило, хотя тут нужно признать, что в эти времена юг России, получивший знатного пинка за счет сотен тысяч переселенных сюда людей, сам собою представлял весьма благодатный для начала любого предприятия субстрат. В любом случае, уже в следующем году Сидоровы не только переработали все выращенное самостоятельно зерно, но и стали закупать его у соседей. К концу тридцатых маленькое семейное предприятие выросло настолько, что понадобилось нанимать дополнительные руки на стороне, а годовой оборот вырос до семи тысяч рублей.
На фоне машиностроительного бума в середине тридцатых для нужд фабрики была куплена паровая машина, которая помогала сушить и формовать макаронные изделия, появилась фирменная упаковка и товарный знак. Товарищество «Сидоров и сыновья» на много лет стало одним из главных производителей макаронных изделий на юге России и в 1893 году после смерти Дмитрия Ивановича Сидорова — правнука основателя компании — вошло в состав общеимперского акционерного товарищества «Зернышко».
Я закрыл глаза и устало откинулся на спинку кресла. На столе лежал отчет главы Сибирского комитета о состоянии дел в подведомственных им губерниях за прошедший 1825 год. Добрая сотня страниц, наполненных цифрами и тяжелым официальным канцеляритом, сквозь который каждый раз нужно было продираться, ломая глаза и напрягая мозг до состояния «пар из ушей».
А еще меня ждал отчет о течении крестьянской реформы, которая после Пермской и Архангельской губерний стартовала в Вологодской и Вятской. Как на двух предыдущих территориях, тут процент земель — и соответственно обрабатывающих их крестьян — находящихся во владениях помещиков, не превышал 20, а значит, особых протестов насчет ликвидации крепостного права не ожидалось. С другой стороны, жандармы в этих губерниях все равно были переведены на усиленный режим службы. Просто на всякий случай.