— Когда пришло понимание?

— Да только что. Ведь в тайнике, кроме чертежей, ещё что-то было?

— Было, — я не стал отрицать очевидного. — Что в чертеже не так?

— Вот эта и эта части, — он безошибочно выдернул два листа из стопки. — Здесь изменена полярность, что сказывается на совместимости матриц.

— Каким образом?

— Смертельным для того, кто попытается воссоздать «Грозовое облако» по этим чертежам. Я их сам изменил и приказал Лёне отдать ей, если она будет слишком настойчиво просить.

— Лёня — это, полагаю, тот самый дятел-инженер, который, вместо того, чтобы приударить за красавицей-дочерью босса, сдал её родителю с потрохами?

— Да, тот самый. — Стоянов задумчиво дожёвывал пирог. — Я думал, что ты сможешь её защитить. Что, возможно, её шантажировали. Я пробовал с Анной поговорить. Просил её мать с ней побеседовать, но в ответ всегда слышал только одно: «Ну что ты, папочка, тебе показалось».

— Анна сделала мне неоценимый подарок. Возможно, да, скорее всего, она не слишком этого хотела, но подарила мне моих детей. И только из-за этого я сдержусь и не сотру остатки Стояновых с лица земли, — проговорил я медленно. — А теперь, извини, но я не хочу больше видеть никого из твоей семьи, никогда.

— Но…

— Уходи, — я закрыл глаза. Если бы этот кретин догадался хотя бы намекнуть про свои подозрения, многих несчастий удалось бы избежать.

— Я заберу эту фальшивку? — Стоянов потянул за чертежами.

— Нет. Они останутся у меня. — Я покачал головой и демонстративно посмотрел на дверь.

— Я посмотрю, что ты будешь делать, если окажешься на моём месте, — процедил бывший теперь уже окончательно тесть.

— Я надеюсь, что никогда не окажусь на твоём месте. — Мой ответ отразился от закрывшейся за ним двери.

Некоторое время я сидел с закрытыми глазами. Мыслей не было. И зачем я оставил себе эти проклятые чертежи? Что мне теперь с ними делать? Повесить на стену, как знак того, что только случайность помогла всем нам избежать катастрофы? Ведь планы арсеналов в отличие от этих чертежей не были фальшивыми.

Я открыл глаза и посмотрел на свёрнутые чертежи. Со стола ещё не убрали тарелки, поэтому расстелить их можно было разве что на полу. А что, если… Схватив трубку, я набрал номер Рыжова.

— И я обязательно передам Константину Витальевичу наилучшие пожелания от вас, — весёлый голос Рыжова донёсся издалека, но затем он, видимо, поднёс трубку к уху и стало слышно гораздо лучше. — Уф, ну и денёк.

— Чем занят? — спросил я, обдумывая свою идею со всех сторон.

— Оформляем с Юлькой соответствие здания школы Устинова с заявленными характеристиками, — ответил Рыжов. — Вообще, это тот ещё геморрой.