Матвей ушёл, зачем-то унеся с собой мою кувалду. Я даже не буду выяснять, где он собрался её применять. Может быть, действительно ремонт собрался делать в кабинете. И не так уж и важно в чьём именно.

Я же обещал дожать Стоянова. Поэтому поднял трубку, лежащую рядом со мной тут же на диване.

— Да, Костя, я тебя слушаю, — голос бывшего тестя звучал не слишком весело, но был трезвый.

— Ты не мог бы ко мне приехать? Нам надо поговорить, — я ещё раз пересмотрел дарственную на загородный дом неподалёку от Лондона.

Может в нём поселиться, когда мы всё-таки поедем навестить старину Френка? Ну а что, неплохая такая пощёчина получилась Адреасам. Они вряд ли рассчитывали, что домик мне по наследству от супруги достанется. В нём поди кто-нибудь из клана до сих пор живёт. С каким же удовольствием я выкину их из своего дома…

— Через полчаса подойдёт? — наконец, ответил Стоянов, прекратив шуршать бумагами. Наверное, просматривал своё расписание.

— Да, вполне, — отключившись, я встал и начал собирать вещи, решив, что бывшего тестя встречать в разгромленной библиотеке не стоит.

Собрал чертежи, деньги, шкатулку, бумаги с реквизитами счетов, и дарственную на дом, и потащил всё это в кабинет. Там все ценности сгрузил в сейф, в котором сейчас стояла одинокая шкатулка с браслетами сил, да Снежинское колечко, изменяющее внешность. Зачем оно мне нужно, я не знал, но пусть будет, место точно не пролежит. Вот сейчас сейф был похож на сейф. И если какой-нибудь особо удачливый вор сумеет сюда проникнуть, да ещё и не по частям, то ему будет чем поживиться.

Сев за стол, снова развернул чертежи. Что здесь сумел разглядеть Матвей? Я, к примеру, ничего такого прямо выбивающегося из строя, не нахожу.

Мои попытки что-то найти в чертеже устройства, которое было мне незнакомо, и о котором я только слышал, и то, очень поверхностно, и не видел вживую ни одной характеристики, прервал создатель этого самого устройства.

Александр Стоянов вошёл в кабинет, пару раз стукнув в дверь. Чертежи, расстеленные на столе, он узнал сразу.

— Откуда они у тебя? — спросил он устало и сел в кресло, напротив меня.

— Это неважно. Главное, откуда они оказались в тайнике, вместе с бумагами, принадлежащими твоей дочери? — я откинулся на спинку и скрестил руки на груди.

— Значит всё-таки Анна хотела их продать, я прав? — Стоянов потёр переносицу. Мне же оставалось лишь утвердительно кивнуть. — Я не хотел верить, но всё равно перестраховался, как видно, не зря. Эти чертежи дошли до получателя?

— Нет, — я покачал головой. — Что с ними не так? И как ты заподозрил Анну в нехорошем?