— Четыре месяца назад моя подруга, Луиза, бежала…. – она снова села рядом, голосок был тихим-тихим, едва различимым даже в тишине подвала. – Ее нашли в Питере, в одном из шелтеров*…. Она там два месяца прожила, Алият. А ее все равно нашли. Обвинили в краже, объявили в розыск и нашли там. И увезли обратно. И я ее больше не видела. А мои мама и папа теперь за мной и Аминат следят в два раза сильнее. А уж после твоего побега…. Мама сегодня трижды телефон смотрела. А у Аминат вообще забрала за то, что та деду зонт не принесла – на улице дождик….
Лия от усталости и слабости опустила голову на хрупкое плечико сестры.
— Они знают, что ты ко мне пришла?
— Нет…. – снова прошептала та. – Если б знали – побили бы…. Я тихонько, почти все спят. Я тихо хожу….
Обе надолго замолчали. Лия снова чувствовала слабость, так и не доела лепешку.
— Завтра тебя выпустят… — Зарема поднялась на ноги. – Но….
— Я все равно сбегу… — упрямо прошептала Лия.
— Нет…. Тебя увезут…. В село увезут…. Дед сказал – джина изгонять надо. Это он тебя смущает. И адаты учить там будешь. Ислам примешь…
С этими словами она грустно покачала головой и пошла к выходу. Не пошла – поплыла, в который раз Лия отметила невероятную грацию сестры.
— Зарема…. – позвала едва слышно, умоляя, — пожалуйста…. Маме сообщи…
Зарема, чуть повернув голову, замерла, а через секунду лишь покачала головой. Обреченно и отрицательно.
* Шелтер (от англ. shelter — приют, убежище) — временное убежище для людей, попавших в сложную жизненную ситуацию. В контектсе книги квартира, где скрывалась сбежавшая от домашнего насилия девушка. Такие квартиры как правило предоставляются негосударственными НКО или волонтерами.
Дорогу в горы Лия не запомнила, помнила только запах бензина и приторной ванили в салоне дорогого внедорожника, помнила шорох шин по гравию, тихий разговор на незнакомом ей языке. Помнила лихорадку, в которой сотрясалось больное, избитое тело.
Иногда машина резко поворачивала, и мир подрагивал вместе с ней — то тьма, то вспышка солнечного света за закрытыми веками. Она помнила, как кто-то приложил к её горячему лбу влажную тряпку — запах ткани был чистый, с привкусом родниковой воды и железа. Потом кто-то, кажется, один из братьев, осторожно поднял её на руки и вынес наружу. Лия не открывала глаз, ощущая мир только через звуки и запахи: жужжание цикад, сухое потрескивание травы под ногами, горький аромат полыни и горячий, густой воздух гор.
Голова болела нестерпимо, и тело казалось чужим, будто каждую кость перетёрли песком. Её внесли в помещение — воздух там был прохладный, тянуло молоком, ладаном и чем-то старым, давно забытым. Лию уложили на что-то мягкое — может, на старый диван или толстые подушки. Она старалась не двигаться, чтобы не выдать себя.