— И на том спасибо, а что это даст? — пробубнил я в режиме ярого скептика. — Ну, вот придут за мной люди и вы примчитесь выдирать меня из их рук?
— Возможно и так, — профессор почему-то не усомнился в своих возможностях. — Что ж, пойдём мы и помни о осторожности.
— Подождите, профессор, — я остановил его. — А каковы ваши личные предположения значения тех рисунков и надписей? Ну есть же они, а иначе — вы не были бы столь заинтересованы.
— Ответ не однозначен, а истинная наука не терпит философии предположений, — он ответил весьма витиевато, но правильно. — Понимаешь, тут всё зависит от того, кто сотворил начертания, а я пока этого не знаю, — Донован расстроенно развёл руки. — Узнаю это — тогда буду работать над остальными вопросами. Одно скажу, письменность совершенно не с нашей планеты. Я даже из существующих аналогов нашей системы Ра ничего похожего не нашёл, хотя, тот кто там её оставлял, постарался дать одну зацепку. Я про знак знаний в текстах.
Мы встали, вышли из кухни и я проводил научную делегацию, сопровождаемый испытующими взглядами Кванта и Ханны.
— Как всё прошло? — техник задал их общий вопрос.
— Счас всё расскажу — у меня проблемы намечаются, — я сдвинул брови.
П-лимк!
Мой коммуникатор сработал и я встретился взглядами с Марсельезой Лоуз. Взгляд у нашей активистки в среде девчонок оптимизма мне не принёс. Она явно обеспокоена.
— Ярси, привет, говорить можешь? — обеспокоенность и в её голосе прозвучала.
— Могу, — я растерялся, ведь раньше она мне вообще никогда не звонила. — Выглядишь нервной…
— Да и ты не блещешь спокойствием, — верно подметила одноклассница.
Разговор с Марсельезой получился коротким, и даже очень. Но для первого раза я счёл его длинным. Чисто субъективно и только со своей точки зрения.
А заключался он, в смысле наш разговор, в том, что к ней в дом приходили те самые мутные личности, так называемые представители серьёзных структур, о которых мне Сэр Донован говорил.
Докапывались супостаты до подробностей нашего похода, но ничего конкретного не спрашивали. Да и зачем им акценты расставлять, будь то на мне или на ком-то ещё, если их вообще всё сразу интересует, до самой незначительной мелочёвки.
— Сорян, Ярси, но мы с Ханной всё слышали, — слово взял Квант, сразу после окончания моего общения с Марсельезой.
— Дык, я-то особо и не прятался, и секретного ничего нету, — не смутился я. — И с профессором разговор на эту же тему был.
Обдумывая прошедшую беседу с одноклассницей, я занял своё привычное место за прилавком.
— Мы догадались, у тебя же всё на лбу крупным шрифтом написано, — Ханна кивнула. — Да-да, шифроваться ты пока не привык, или не научился хорошенько прятать эмоции.