ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!
Три дня пролетели быстрее, чем Лиранель успела осознать, что её жизнь перестала принадлежать ей. Она почти не спала — каждую ночь перебирала вещи, которые брала с собой, проверяла оружие, читала старые карты северных земель, добытые из дворцовой библиотеки тайком. Совет, разумеется, не предоставил ей никаких сведений о том, куда именно её отправляют. На рассвете третьего дня за ней пришли. Двое стражников, которых она раньше никогда не видела, застыли с тем особенным выражением лица, какое появляется у людей, провожающих кого-то на верную смерть.
Лиранель вышла из дворца через главный вход, чего не делала никогда. Даже в дни казней она предпочитала боковые двери, чтобы не видеть утреннюю толпу знати, спешащей на завтраки и интриги. Сегодня ей не дали выбора: эскорт ждал у парадной лестницы, и это было частью унизительного спектакля, который Совет разыгрывал для публики. Смотрите, эльфы отдают свою принцессу-палача в жёны диким оркам — какая щедрость, какая жертва во имя мира, как благородно мы поступаем.
Она насчитала двенадцать всадников — все эльфы из личной гвардии Совета, все в парадных доспехах с серебряной гравировкой, все с лицами, на которых не было ни капли сочувствия. Ей выделили белую лошадь с длинной гривой и женское седло, хотя Лиранель ездила по-мужски с детства и чувствовала себя глупо в этой неудобной позе, когда ноги свисают на одну сторону. Рядом с седлом висела перевязь, и она закрепила там своё оружие, не спрашивая разрешения. Никто не посмел возразить, хотя двое стражников переглянулись с таким видом, будто увидели нечто неприличное.
— Леди Лиранель, — обратился к ней командир отряда, эльф лет ста, с сединой в чёрных волосах и шрамом через всю щёку. — Я капитан Тиррен. С этого момента вы находитесь под моей охраной до границы. Прошу не создавать проблем.
— Я никогда не создаю проблем, капитан, — ответила она, поправляя перевязь. — Я их решаю. Иногда с помощью топора.
Тиррен не нашёлся с ответом и предпочёл отдать приказ к выступлению. Колонна двинулась через город. Лиранель с удивлением заметила, что улицы полны народа — эльфы вышли посмотреть на неё, как на диковинного зверя, которого везут на ярмарку. Дети махали руками, думая, что это праздничная процессия, их матери шикали и уводили малышей в дома, а старики смотрели с той тяжёлой, молчаливой ненавистью, которую Лиранель привыкла видеть на лицах родственников тех, кого казнила.
Она не опускала глаз. Она смотрела на них сверху вниз, с высоты лошадиного роста, и на её лице отражалось лишь пустое спокойствие палача, который знает, что чья-то смерть не имеет значения, потому что жизнь уже потеряла смысл. Кто-то бросил в неё гнилое яблоко — оно ударилось о седло и размазалось по белому боку лошади, но кобыла даже не вздрогнула, выученная не реагировать на такие мелочи. Лиранель не обернулась.