Городские ворота остались позади, и дорога потянулась через холмы, покрытые редким лесом. Деревья стояли ещё голыми, без листвы, и сквозь их ветви просвечивало серое утреннее небо. Эскорт двигался быстро, почти рысью, и к полудню они миновали последние эльфийские заставы — маленькие деревянные башни с лучниками наверху, которые провожали их долгими, внимательными взглядами, полными того же презрения.

Она не понимала, зачем гвардейцам сопровождать её до самой границы. Орки должны были встретить её на нейтральной полосе, и по идее, эльфы могли бы сдать её на первом же посту, переложив ответственность на пограничников. Но Совет, видимо, хотел удостовериться, что она действительно уедет, что не сбежит по дороге, не придумает способа остаться и продолжить марать их идеальные белые руки своей грязной работой.

— Сколько ещё до границы? — спросила она у капитана Тиррена, когда они остановились на привал у небольшого ручья.

— К закату будем на месте, — ответил он, не глядя на неё. Тиррен разминал ноги, ходил вдоль строя, проверял подпруги и крепления, делал вид, что занят важными делами, лишь бы не разговаривать с ней. — Орки обещали выслать встречную группу. Если они не опоздают, передадим вас с рук на руки и отправимся обратно.

— А если опоздают? — спросила Лиранель, доставая из седельной сумки кусок хлеба и вяленого мяса. — Будете ждать?

Тиррен наконец посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сомнение. Он явно не думал о таком варианте, и уверенность, которую он демонстрировал всю дорогу, дала первую трещину.

— Приказ есть приказ, — сказал он после паузы. — Мы ждём до утра. Если к рассвету орков не будет — возвращаемся, и Совет решает, что делать дальше.

Лиранель откусила хлеб и не стала говорить того, что думала. Совет уже всё решил — она знала это по холодному взгляду Тириона, по тому, как легко они от неё отказались. Если сделка сорвётся, обратного пути не будет. Старейшины придумают другую ссылку, похуже, или просто закроют глаза на «несчастный случай» по дороге домой. Она была слишком опасным свидетелем, слишком живым напоминанием о том, как эльфы убивают эльфов, чтобы её оставили в живых без надобности.

Они двинулись дальше. К вечеру лес поредел, уступив место низкорослым кустарникам и каменистым равнинам. Ветер дул без помех, холодный и резкий, пробирающий до костей даже сквозь плотный дорожный плащ. Граница выглядела как линия камней, выложенных когда-то древними магами — серые валуны, поросшие мхом и лишайником, стояли через каждые сто шагов, обозначая предел эльфийских земель. За этой линией начиналась ничья земля, полоса шириной в несколько верст, где никто не строил и не сеял, потому что каждый год здесь проходили стычки, рейды и маленькие войны, не оставлявшие времени для мирной жизни.