Короче говоря, Каньер выполнил свою угрозу и, пока большая часть стихийников земли скрывали под серым слоем камня алмазные стены университета, с оставшимися отстроил отдельно стоящее женское общежитие с видом на кладбище.

Опущу, как были «рады» девушки тому, что теперь на занятия идти не тёплыми коридорами, а через улицу. И даже вспоминать не хочется, как раздосадованы были юноши тем, что к подружкам теперь надо бегать по улице под взглядом никогда не спящего лича. Стоило догадаться, что общежитие с видом на кладбище было вовсе не для меня! Просто именно это место идеально просматривалось из башни, где обосновался лич.

Кстати, Каньер оказался просто помешан на башнях. В общежитии он сделал целых три и расселил нас подальше. У Клементины и Софи башни были по бокам, а моя — самая широкая и обширная внутри, возвышалась по центру. И там шагу нельзя было ступить среди всяких древностей и дорогих безделушек. И ещё слуги. Слугами просто кишела башня. Во дворце они были такими незаметными, а в куда более компактной башне им это не удавалось.

В общем, я продержалась неделю. А потом заявилась к Софи с одеялом и подушкой. Софи уже ждала меня. Она зевала и тёрла глаза, шёпотом ругая какую-то совершенно нам незнакомую ведьму. Чтобы случайно не попасть под закон о верности короне.

А всё потому, что, пока я ползла открытыми переходами из башни в башню через первый этаж, слуги уже внесли Софи мою кровать. Так что сюрприза не вышло.

Вдвоём мы прожили недолго. У Клементины в башне ужасно дуло — по-моему, дело в том, что Каньер недолюбливал инквизиторов, и однажды вечером она поскреблась к нам, когда мы пили чай, щедро разбавленный чем-то волшебно вкусным. Таким вкусным, что мы обе были достаточно добры, чтобы пустить Клементину.

Эта хитроумная выдра явилась с моим бывшим женихом, который втащил её кровать — будто она точно была уверена в нашем согласии! С тех пор прошёл уже месяц учёбы, наступили настоящие зимние холода, и мы, в общем-то, не жалели, что съехались в одну башню. Кроме вот таких моментов, когда Клементина начинала строить из себя посла враждебного государства, как я теперь говорила, чтобы не произносить «заноза в заднице».

По словам Флина, высказывать подобное королевам не подобает, хоть и очень хочется. Королевам вообще много чего было нельзя. И если раскапывание могил ещё можно было выдать за милое чудачество, то про закон о штормовых ведьмах Флин попросил на некоторое время забыть. Вот стану королевой, пойду на соседей войной, там между прочими приказами и законами и про штормовых ведьм можно будет вставить. А пока нет. И как мне с этим быть, он пока тоже не придумал.