На глубине полуметра под слоем застывающего раствора Агата отчетливо «увидела» вплавленные в камень предметы: дешевенькие наручные часы, которые все еще пытались идти, хрустящий пластик водительских прав и связку ключей. Металл ключей и стекло часов навечно срослись с кристаллической решеткой бетона, став арматурой для этого чудовища.
Агата резко отдернула руку и пошатнулась. Из носа потекла тонкая струйка крови - плата за паранормальное зрение. Она судорожно достала ингалятор, сделала вдох, снимая спазм в легких, и вытерла лицо тыльной стороной перчатки. Михалыч думал, что они украли провод и сбежали. Он не понимал, что провод остался на месте. Просто теперь его охраняли те, кого этот дом превратил в свой вечный фундамент.
Раздался глухой, раскатистый скрежет. Из темноты вестибюля старой усадьбы, прямо из глубины вековых стен, донеслись три мерных удара. Будто кто-то огромный стучал костяшками пальцев по кирпичной кладке, приглашая детектора войти.
Крыльцо старой усадьбы Голицыных встретило Агату запахом тлена. Массивные дубовые двери, некогда украшенные резьбой, теперь были покрыты глубокими трещинами. Кое-где сквозь дерево проросла мерзкая серая плесень, формой напоминающая человеческие пальцы.
Агата перешагнула порог. В ту же секунду за её спиной раздался оглушительный, сухой хлопок. Будто сработал направленный взрывной заряд. Воздушная волна толкнула в лопатки, заставив сделать пару шагов вперед, в кромешную тьму вестибюля. Агата резко развернулась и включила фонарь. Луч света выхватил ровную, гладкую стену из свежего, влажного бетона. Створки дубовых дверей исчезли. Дверной проем, через который она вошла секунду назад, зарос монолитом за долю секунды. На серой поверхности проступали влажные разводы, похожие на контуры искаженного в крике лица.