Вот только, когда Витек поднялся, он поглядел на себя и замер на месте. Разглядывал свою руку, как чудо дивное.

Чудеса продолжаются. Я внимательно рассматривал свои руки и ноги и лихорадочно пытался сообразить. Это как же так получается? Тело ведь не мое.

Молодое и крепкое. Я такого уже давно не видел. Но то, что чужое, я понял сразу. Ноготь указательного пальца правой руки у меня сильно искривлен, когда-то я его чуть не лишился, пытаясь поймать слетающий профнастил с крыши. Жутко порезал, кровь хлестала, как из шланга.

А сейчас все ногти и пальцы целые. Упругие, гладкие, сильные и тонкие, любо-дорого смотреть. На щиколотке левой ноги у меня тоже должен быть шрам, память о неуклюжем обращении с топором в детстве. Но сейчас там тоже все в порядке, никаких шрамов, благо, я в красных спортивных шортах и сразу вижу свои ноги.

Волосяной покров на руках и ногах тоже другой. У меня волосики чуть погуще и не сворачивались колечками, как сейчас. Я пощупал гудящий затылок, поморщился от боли, потом потрогал нос и правую скулу.

Не уверен, но кажется, что лицо тоже не мое. Что за удивительные чудеса тут творятся?

Все происходящее со мной слишком четкое и детальное, чтобы было сном. Нет, это реальность и мне нужно принять ее как можно скорее, чтобы не сойти с ума.

— Где тут зеркало? — спросил я у Бори, стоявшего рядом и с любопытством следившего за моими манипуляциями. — Мне надо посмотреть… На себя.

Он не стал спорить. Указал на двустворчатую коричневую дверь в противоположной стене и объяснил:

— Эк тебя тюкнуло черепушкой. Пошли в травмпункт. Там все есть, и зеркало в том числе, — он схватил меня за руку и потащил к проходу между матами, бормоча под нос: — Олечка тебя мигом в строй введет. Уж она выбьет всю дурь из твоей больной башки.

Я не сопротивлялся. Во-первых, Боря на порядок сильнее меня, хотя и у меня есть спортивная подготовка. Во-вторых, я и сам хотел поскорее очутиться перед зеркалом и посмотреть на себя.

Тренер проводил нас пристальным взглядом, но ничего не сказал и продолжил занятие, приказал ученикам отрабатывать зацеп стопой сзади. Мы прошли сквозь маты, выбрались к скользкому до блеска дощатому полу, миновали сложенные стопкой черные и синие спортивные ковры у стены в углу и очутились в коридоре.

Шум, крики и шлепки тел о маты тут же затихли, в коридоре царила относительная тишина, только с потолка гудели неизменные люминесцентные лампы. Впрочем, в некоторых местах лампы вовсе не горели, так что иногда мы шли в полумраке.

Стены все так же густо окрашены толстым слоем синей краски, до высоты в полтора метра. Когда мы вышли к большому коридорному окну, то на подоконнике я увидел два горшка с геранью и фиалками. Полы тоже деревянные, кеды иногда со свистом скользили по ним.