— Довольно! Хватит на сегодня. Рома, ты можешь идти, а ты, новенький, останься. Надо с тобой поговорить.

Ну вот, это провал. Рома кивнул, пожал мне ладонь обеими руками, снова вежливо улыбнулся.

— Было очень познавательно с вами бороться.

Ага, еще бы. А мне как познавательно, ты не представляешь. Я заставил себя улыбнуться, а сам последовал за дядей Федором и Степанычем в подсобку. В зале слишком шумно, чтобы разговаривать.

Мы прошли по матам, обогнали наш край площадки, миновали опоры для волейбольной сетки посередине зала и пройдя мимо гимнастов, подошли к подсобке. Тут дядя Федя привычно сел за стол и закурил сигарету, а Степаныч развалился на диване и взял журнал «Спортивные игры» за март месяц 1971 года.

Я вошел внутрь и остановился возле двери, ощущая себя преступником, ожидающим вынесения приговора. Встал, ощущая, что в подсобке прохладнее, чем в зале. Моя пропитанная потом самбовка противно прилипла к спине.

— Ну что, герой? — скрипуче спросил дядя Федор, выпустив струйку дыма. — Надо признать, что бороться ты умеешь. Никогда не поверю, что научился по книжкам. Говори, у кого раньше тренировался? В ЦСКА? В «Буревестнике»? Или у «Пищевика»? Скорее всего, ты армейский. Просто ушел от них и не хочешь нам признаваться. Но мы же узнаем это все равно. Хотя, честно говоря, я тебя до этого не видел на турнирах. Может, ты издалека приехал? Из союзной республики?

Я покачал головой. Не могу я никак признаться. Если сейчас ляпну что-нибудь, они обязательно проверят. А если сказать, что нигде не тренировался, тоже звучит неубедительно.

— Хотите верьте, хотите нет. Я нигде до этого не тренировался. Тем более, в ЦСКА. Думал, что смогу выступать за вашу команду, но раз не получается, то пойду в другое место. Спасибо, что уделили время.

Дядя Федя переглянулся со Степанычем и усмехнулся.

— Ишь ты какой, строптивый. Необъезженный жеребчик. Не кипятись, герой, мы тебя еще обкатаем на тренировках, перед выступлением. Вот только уговор, тренера слушаться беспрекословно. Чтобы без самодеятельности, понял?

Я поднял голову.

— Это значит, что вы все-таки разрешаете участвовать? Конечно, буду слушаться. Как же без этого?

Степаныч закрыл журнал и бросил на диван.

— Да, предварительно мы даем согласие. Нам надо утрясти списки участников с организаторами, к твоему счастью, еще пока можно вносить изменения. Но сразу говорю насчет режима тренировок. Не надо лезть из шкуры. Тренировки через день. Не каждый день, понял? А то ты так вообще себя угробишь. Ясно, герой? Как там тебя, Волков? Вот и сделай так, чтобы оставаться волком, а не овечкой.