Кирилл Котиков, кишиневский самбист в полутяжелом весе. Лицо его, обычно смуглое, сейчас казалось землисто-серым от напряжения. Резкие, будто вырезанные ножом скулы, упрямый подбородок с ямочкой, тяжелый взгляд исподлобья. Волевое, жесткое лицо прирожденного борца.
Степаныч знал Кирилла давно, еще по юношеским соревнованиям. Котиков всегда отличался недюжинной силой и цепкостью. Помнится, на первой схватке на этой Спартакиаде он сильно сдавил шею противнику, так что искры из глаз посыпались. Он еле вырвался тогда.
Но не только мощью славился Кирилл. Была в нем какая-то исступленность, неистовость — особенно когда он чувствовал, что победа ускользает. В такие моменты Котиков будто переставал замечать боль и усталость. Превращался в машину для борьбы — безжалостную к себе и к противнику.
Многие недолюбливали Кирилла за мрачность, замкнутость, неумение проигрывать. Мол, и на ковре-то все больше грубой силой берет, техники маловато. Но я-то знал, все это от предельной самоотдачи, от одержимости самбо. Слишком много для Котикова значила каждая его схватка.
И все же сейчас, перед нашим главным поединком, Кирилл выглядел непривычно спокойным, даже отрешенным. Холодная сосредоточенность бойца, для которого предстоящая битва — лишь очередная ступень к намеченной цели.
Ни тени волнения или мандража. Только желваки ходят на скулах, да в глазах полыхает неукротимое бойцовское пламя.
«Он готов, — понял я с внезапной беспощадной ясностью. — Готов порвать меня, выгрызть эту победу зубами. Потому что для него она, быть может, последний шанс. Шанс заявить о себе в полный голос, пробиться в сборную, прорваться наконец в большое самбо. И Кирилл сделает все, чтобы использовать этот шанс. Даже если придется меня покалечить.»
От этой мысли мне вдруг стало не по себе, несмотря на жаркий воздух забитого до отказа зала. Но я тут же мысленно одернул себя.
Тоже мне, размечтался! Нашел время рефлексировать. Твоя задача, Витя, выйти и победить. Неважно, какой ценой. Только победа, только первое место. Иначе грош тебе цена как самбисту.
Я решительно тряхнул головой, прогоняя ненужные сейчас мысли и чувства. Шагнул вперед — навстречу Котикову, навстречу нашей схватке. Сегодня для нас обоих наступил момент истины. Кто-то из нас двоих войдет в историю самбо. Кто-то останется просто одним из многих. И я твердо знал — я сделаю все, чтобы войти в эту дверь первым.
Как только прозвучал свисток, мы с Котиковым делаем шаг вперед, смыкаясь в стартовом захвате. Плечо к плечу, грудь к груди. Кирилл чуть выше меня, но я плотнее и, пожалуй, посильнее. Пытаюсь взять его на излом, продавить. Куда там — стоит как скала, не сдвинешь!