— Ой.

И в этот же миг, когда принимала решение уворачиваться или нет, в эфирных каналах прошла короткая автоматическая проверка ауры падающего тела. Подобное у куноити её ранга срабатывало само, без участия сознания, как у людей рука отдёргивается от горячего. И проверка дала результат.

Неофит.

Просто слабак. Самый низший практик из всех ступеней. Эфирный канал этого паренька едва-едва пробуждён, потенциал минимальный, ничего опасного. Возможно, у него только-только в семнадцать-восемнадцать лет в первый раз в жизни нащупался слабый эфирный отклик и быть может он даже сам ещё не догадывается, что у него вообще есть способности.

И Мэй, получив результат, моментально расслабилась, не только телом, но и внутренне — не опасен, это главное. Она закрыла глаза, как будто от испуга, а юноша ударил её плечом в падении, низко, прям у колен. Мэй шлёпнулась на попу, затем и на спину у края лужи. Голова мальчишки в скольжении нырнула ей под подол домашнего синего платья.

Шлёп.

Хр-р — покатился пергамент по луже.

Дзынь — звякнули два медных вэня на брусчатке, что молодой человек зажимал в кулаке.

А из подола платья прозвучало сдавленное, удивлённое:

— Мхм?

И — тишина.

Мэй лежала на спине, худенькие ноги разведены — не широко, но достаточно, чтобы между бёдрами поместилась голова того самого юноши. Эта голова и поместилась. Подол платья накрывал его, как маленький шатёр, из-под которого торчали ноги в верёвочных тапках. Сам он упирался носом и губами КУДА-ТО ОЧЕНЬ КОНКРЕТНО — прям в льняные трусы, где проходит шов.

Мэй пискнула.

Совершенно непрофессионально! Затем ещё раз, ведь мальчишка попытался поднять голову и не смог — что-то его держало, видимо, та же ткань подола, и от этой попытки между её ног прошло действо, которого её тело ни разу в жизни ещё не ощущало. Щёки у японки тут же вспыхнули.

Юкка ВСЁ это видела. У неё самой щёки стали бордовыми. ЧТО ПРОИСХОДИТ⁈ Надо продолжать наблюдение! Что бы точно понимать, что произошло!

Юноша, лёжа между ног Мэй, дёрнулся — ещё раз, ещё. Ткань зацепилась за пуговицу у воротника, и снять её через голову обратно у него не получалось. Он попробовал как таракан отползти назад, упёршись ладонями в брусчатку, но ладони соскользнули и он снова плюхнулся лицом в то самое местечко. Из-под подола раздался придушенный, очень виноватый голос:

— Пфостите. Пфостите. Пфостите. Я чичас. Я только… как-то… оно зацепилось… госпожа, пфостите, я не фпециально, я даже не вижу, куда я… пфостите!

Каждое «простите» Мэй ощущала ОЧЕНЬ хорошо. При каждом его «простите» двигались его губы, а были они там, где не должны быть губы постороннего мужчины никогда в её жизни!