— Поздравляю вас, юноша. Вы дважды отличились за последнее время, — заговорил лорд Отто, дождавшись, когда обязательный ритуал между леди и джентльменом завершится. — Вы, как и ваши товарищи, совершили подвиг, сэр рыцарь.

Острые, пронзительные глаза старого воина смотрели на меня с едва заметным одобрением. Мужчине нравилось то, что я, его бывший подчинённый, а ныне подчинённый её дочери, сегодня триумфатор, пусть и небольшого карательного похода. А ещё лорд Бисмарк был признанным консерватором и по части одежды, приличествующей дворянину, как и по части традиций.

— Благодарю вас, милорд. Ваша похвала — огромная честь для меня. Ведь без вас, Капитана Бисмарка, не было бы и рыцаря Бойла, — я был… почти искренен. Лорда Отто я уважал. Он — прекрасный командир, доблестный воин, честный человек, верный Короне дворянин, великолепный наставник… И один из самых «подлых» предателей, если смотреть на него со стороны представителя предыдущей династии. Такая… биполярочка восприятия.

Он — тот, кто был капитаном рыцарей Его Величества ещё ДО переворота. Тот, кто ударил в спину верным сюзерену воинам. Я знаю его мотивы: честный, искренний юноша, со всем пылом молодости горящий идеалами рыцарства… не смог служить бесчестному человеку — моему отцу. И я… вот не могу про маркиза сказать ничего плохого, даже несмотря на его явное предательство отца Бойла-оригинала. Как обычный человек — не могу.

Подобный сценарный ход, в прочитанной мною литературе, встречается сплошь и рядом. Подлеца на троне предаёт поборник чести. Переступает через себя, понимая, что теперь будет вечно носить клеймо предателя, но не может поступить иначе. Для таких людей лучше стать предателем подлеца, чем его верным слугой. Фактически, и так и так он марает свою честь, так что из двух зол лорд Отто выбрал то, которое выглядело для него более привлекательным.

Так что да, если не вспоминать, к чьему роду я принадлежу и аристократические заморочки на тему «Магнус прыдавал» вообще, то маркиз Бисмарк — один из самых достойных людей Эйрума.

— Сегодня должны восхвалять вашу доблесть, силу и разум, но буду честен: мне приятны ваши слова, сэр Евлампий, — маркиз едва заметно улыбнулся. Даже острота его взгляда стала чуть… мягче и теплее. — Радует, что тот ершистый птенец, совсем недавно вступивший в орден Его Величества, уже вырос в столь гордого, достойного орла. Не только храброго и помнящего тех, кто его растил, но и милостивого в своём благородстве. То, как вы обошлись с племенем кагана Барсбея говорит о вас, как о разумном, ценящим жизни людей аристократе. Воистину, нынешние времена полны благодати для Эйрума, а мы, старики, можем спокойно уходить на покой, чтобы с гордостью наблюдать, как всё в свои руки берут наши дети.