Что скажешь на это, Лиана? — не отрывая пытливого взгляда, спросил староста. Вот Хамон, подлец. Стало до слёз обидно, но я взяла себя в руки. — А что я могу сказать, дядька Гнед. Если девушка за нелюбого не хочет замуж, то значит, все средства хороши. Не мне вам рассказывать, староста, вы и так всё знаете. Мимо вас в этой деревне и мышь в норку не проскочит. — Да ты что, Гнед, — отошла от шока Рива. — Да что ж это за враки такие? На девочку мою наговаривают. Где ты видел меня и родню мою с тёмной магией, якшающейся? Я ли не целительница? — Так-то оно так, Рива, — продолжил мужик, заметно расслабляясь. — Но девка к тебе приехала одна, а сейчас передо мною сидит другая. Что на это скажешь, целительница? — Климат у меня хороший, — огрызнулась травница. — Отпаиваю я девоньку свою и откармливаю. Вот в заботе расцвела она и помолодела. Родное тепло много ран лечит. Староста хмыкнул, но ничего не сказал. Придержав паузу, пока мы напряжённо за ним наблюдали, резко хлопнул рукой по столу и поднялся. — Вот что, Рива, ты у меня просила как-нибудь Ланку в город на работу отвезти, как случай представится. Вот он и представился. Через три дня повезу. Так что к этому времени будьте готовы. Вещи, еду соберите, бабские всякие штучки… Третьего дня, с рассветом, жду тебя. Ланка — у себя. Не опаздывай. Уже в дверях староста повернулся к нам: — И это… Рива. Давай без глупостей. — И Гнед вышел из дома. — Вот мерзавец! — Я злобно мерила шагами небольшой домик травницы. — Кто, Лиана? Хамон или Гнед? — устало спросила Рива. — Да оба они. Рива, это же не справедливо, — я присела рядом с подругой и единственной близкой душой в этом мире. За этот месяц я на удивление быстро прикипела к этой доброй женщине. Она стала для меня и любимой бабушкой, и мудрой наставницей, и хорошей подругой. А теперь нам нужно расставаться — не потому что я нашла дорогу домой, а через злобу людскую. Рива приобняла меня и ласково погладила по голове. — К Гнеду ты не справедлива, девонька. Он нам помогает. — Ха, помогает… — Выпутавшись из объятий Ривы, я снова начала нервно ходить по комнате. — Выпер меня из деревни, хотя прекрасно знает, что Хамон на меня наговорил. — Дело не только в Хамоне, Лиана. Люди тоже говорить начали. Племянница Ривы молодеет не по дням, а по часам. Ко мне уже соседские кумушки бегать начали — чудодейственные травки спрашивать, которыми я племянницу свою пою. Как думаешь, долго ли любопытство и удивление будет превращаться в страх и ненависть перед неизвестным? Нет, милая, Гнед прав