не будем топтать его уверенность в себе. Попрощавшись с немного расстроенным ухажёром, поторопилась домой — Риве обещала помочь с ужином. Но до калитки так и не дошла. — Ланка, — окликнули меня в спину. О нет, только этого мне сейчас не хватало. Если ухаживания парней вызывали улыбку, то Хамон меня откровенно напрягал. Этот чернобровый, здоровенный детина — вдовец, что нахваливал себя и своё хозяйство в первый же вечер. Проходу он мне с того самого вечера не давал. Был настойчив и напрочь игнорировал все намёки. Я уже и не знала, куда от него деваться. Рива советовала потерпеть, но я начинала закипать. — Чего тебе, Хамон? Видишь, занята я, спешу, — сказала, остановившись. — Обождёшь, — приблизившись ко мне почти вплотную, выдал нежелательный поклонник. — Скажи Тулу, чтобы не бегал к тебе. — С чего вдруг? — взбеленилась я. Не то чтобы парень мне нравился, но когда мной пытаются вот так командовать, да ещё и посторонние люди, теряю терпение и здравый смысл. — Потому что я так сказал, — грозно нависая надо мною, пробасил мужчина. — И остальным щенкам скажи, чтобы не приближались. — Да кто ты такой, чтобы мной командовать? Я тебе ни сестра, ни дочь и не жена, чтобы ты мне что-то указывал. — Пока не жена, Ланка, пока ещё нет, — сказал Хамон, мрачно сверкая на меня своими тёмными глазами. — Но обязательно станешь, уж поверь. — Да не в жизнь! — психанула я, развернулась и попыталась уйти. Именно попыталась, так как здоровенная мужская лапища легла мне на плечо. Мужчина больно дёрнул меня, разворачивая к себе лицом. — Я с тобой ещё не договорил… — начал Хамон, но осёкся, посмотрев мне за спину. Я обернулась и увидела на дорожке Кыша, что беззвучно скалился на посетителя. Первый раз была рада увидеть этот меховой коврик. Вырвавшись из ослабевшей хватки, я быстренько побежала к дому, попутно бросив наглецу: — Нам не о чем говорить, Хамон. Я тебе всё сказала. — Ты ещё пожалеешь, Ланка, — понеслось мне в спину, но я быстро скрылась в дверях дома. Риве решила ничего не рассказывать, чтобы не расстраивать свою благодетельницу, но судьба распорядилась по-другому. Вечером в дом к нам постучал Гнед. Присев на лавку и отказавшись от угощения, староста изрёк, глядя исключительно на меня: — Жалоба мне пришла, Рива, на племянницу твою. — Травница от удивления села на лавку рядом со мной. — Что за жалоба такая? Кто посмел? — Посмел — не посмел, а обвинение серьёзное, — продолжил Гнед не спеша. — Будто племянница твоя честных людей совращает, и зелье любовное варит, да мужикам подливает.