— И всё равно, Виктор, изучи карту. Я по собственному опыту знаю: карта позволяет представить картину полнее, шире.

На «ты» они только без посторонних, а «при людях» всё строго по уставу: «товарищ гвардии капитан, товарищ гвардии старший лейтенант», «вы».

— Да понимаю я. Воспоминания просто нахлынули…

Ох, тяжёлые воспоминания об оборонительных боях 49-й стрелковой дивизии, об отступлении на восток её вот этими лесами. И если основные силы дивизии, получившей за те бои наименование гвардейской, хотя бы отступали вместе, то ему, тогда ещё младшему политруку, заместившему взводного Игоря Ларионова, теперь тоже штабиста полкового уровня, пришлось проделать часть пути от Хвояновского рва до Лесной Левой в одиночку. Прячась под кустами и ночами обходя деревни, чтобы не нарваться на немцев или их прислужников.

Одно светлое пятно в тех воспоминаниях — Магда, ставшая его первой женщиной, женой, матерью его сына. А скоро станет и матерью второго ребёнка: убеждена она на том, что их семья со временем должна стать самой настоящей «семь я»: двое родителей и не меньше пяти детей. «Война эта — такая страшная, столько людей сгинуло и ещё сгинет. Детей после неё надо рожать столько, сколько получится», — пишет она ему в письмах из Москвы.

Единственное, что не одобряет у своей законной супруги бывший политработник, в силу обстоятельств ставший пехотным командиром, это её набожность, её упоминая о том, что она опять молилась о Викторе перед Святой Девой Марией, особо почитаемой поляками. Но с недавних пор Советское правительство перестало преследовать религию, и жена-католичка, не скрывающая религиозных убеждений, уже не «грех» для красного офицера и коммуниста. Да и, как выразился когда-то кто-то из «людей будущего», тогда ещё называвшихся «добровольцами», на войне нет неверующих.

Пожалуй, верно подмечено, поскольку Юдина и самого, порой, подмывает перекреститься, когда попадает в самую «мясорубку» боя. Потом одёргивает себя, стыдит, но с фактом ведь не поспоришь: действительно не раз подмывало.

Люди из будущего… Скрывали, скрывали, а всё равно правда о том, откуда они взялись, просочилась. Вон, англичане после того, как отозвали из СССР своего посла, ошарашили весь мир целым рядом официальных заявлений на эту тему, даже не отрицая того факта, что часть сведений получили от врага, германских нацистов. И сам Геббельс, ещё недавно брызгавший слюной на то, какую участь приготовили Германии союзники после её разгрома, немедленно поддержал требование британцев к Советскому Союзу передать всему миру «нечестно» полученные знания из грядущего. И призвал «весь цивилизованные мир» сплотиться в борьбе против «большевистских варваром, угрожающих самому существованию западной культуры».