Я не стал ждать, пока эти змеи превратят меня в ледяную скульптуру, и попытался активировать ловушку, для чего просто сжал ее руками что есть силы и бросил оземь. Сфера раскрылась, практически распалась на две половинки, заполненные чем-то пористым и переливающимся всеми цветами радуги.
Одну из змеек притянуло одной из полусфер, а я, повинуясь интуиции, резко схлопнул половинки вместе. Для мне пришлось наклониться, чтобы поднять ловушку, это меня и спасло.
Над моей головой пролетел белесый шарик, там, где он вонзился в скалу, лед начал, шипя, плавиться. Я перекатился в сторону, сжимая сферу-ловушку руками.
На тропе появились создания, больше всего напоминавшие комки теста, но странным образом живые и упругие, они отскакивали от земли, будто каучуковые мячи.
Комки пульсировали, меняя размер от метра до трех, а через несколько секунд изменили форму, превратившись в сильно упрощенное подобие белых медведей. Логично, такие животные в морозном мире более уместны, нежели сырые и дурно слепленные колобки. Один мишка поднял лапу, от пяти пальцев отделились пять снарядов-когтей, и мне опять пришлось уворачиваться, проявляя чудеса ловкости.
Новым игрокам не нравился именно я, холодные духи гостям были явно до лампочки. Но и мне задерживаться на перевале смысла не было, я с облегчением вернулся в уютный теплый подвал, исполняя акробатический трюк, сбрасывая тулуп и шапку, но не отпуская ловушку. Сфера, кстати отчаянно холодила, так что с рукавицами я не спешил расстаться. Убрать ее в карман вороватой руки я тоже не решался, ловушка производила впечатление живого существа, хотя это могла быть лишь иллюзия.
Я уже начал подниматься по лестнице, когда что-то загремело у меня за спиной. Одним прыжком добравшись до первого этажа, я глянул, что там творится. Колобки, вернувшие себе форму шара, ломились все сразу в узкий дверной проем, вынося его, а заодно разрушая добрую половину стены.
— Что ж вы прицепились-то? — порычал я, со всех ног убегая в сторону выхода.
И да, я умудрился на ходу пострелять в эти комки теста, не выпуская ловушку, но колобкам на мои пули было наплевать, свинец тонул в их вязкой плоти без следа.
В человеческом мире колобки приняли антропоморфную форму, но стали похожи на людей не более, чем заготовка для пряничного человечка. Это не мешало им кидать в меня кусочки «теста», заставляя без конца увертываться. К счастью, твари не отличались и ни меткостью, ни проворством, зато демонстрировали завидную настойчивость. Снаряды, бывшие до броска частью их же плоти, умудрялись прожигать даже асфальт, не говоря уж о несчастных деревцах, обрамлявших улицу.