Она, не поднимая глаз от компьютера, показывает пальцем на двери из стального металла. Мысленно я содрогаюсь, эта женщина даже не посмотрела на меня.
Да начнётся твоё правосудие, Кирилл. Именно его ты и хотел.
Захожу в кабинет. Генерал-майор Михайлов сидит во главе массивного деревянного стола. Мужчине уже за шестьдесят, его волосы по бокам седые, генеральская форма сидит как самый лучший в мире смокинг, на его морщинистом лбу глубокая складка. Он смотрит в папку на своём столе, отпивая чай. В кабинете звучит лёгкая классическая музыка. Из окон льётся солнечный тусклый свет, на улице кружатся мелкие снежинки.
Встаю по стойке смирно:
— Генерал-майор…
— Расслабься, Кирилл. Заходи.
Я киваю, подхожу к столу, сажусь сбоку. Разглаживаю невидимую складку на воротнике и начинаю немного потеть. Я нервничаю.
— Итак.
Генерал-майор поднимает на меня взгляд. Он серьёзен, мой глаз дёргается. Он показывает мне мой рапорт, как будто мне требуется напоминание, и разрывает его.
Ладно. Напишу его снова.
Мой начальник сидит ровно, руки сложены перед собой, он пронзает меня своим строгим взглядом. Мои брови слегка сдвигаются, я хмурюсь.
Он нажимает на кнопку.
— Надя, принеси нам горячий кофе.
— Две минуты.
Михайлов закрывает папку и передаёт её мне. Я осторожно открываю, находя в ней множество снимков. Фотографии меня и Изабеллы, наша четвёртая встреча, как я провожал её до дома, как встречаю возле ресторана, как мы катаемся по Москве и ещё полтора месяца наших отношений. Я закрываю папку, чувствуя горький привкус во рту.
Изабелла
Две недели спустя
— Я купил тебе новую сумку. Ив Сен-Лоран. Посмотри на неё, малышка, ты хотела такую полгода назад, помнишь?
Нежный голос брата проникает сквозь мои беруши. Я лежу на кровати, завернутая в тонну одеял, потому что не могу согреться. Рома в домашней одежде, чёрной футболке и серых штанах. По-видимому, у него выходной. От его бандитских разборок.
Я смотрю на коробку чёрного цвета с фирменным логотипом и выдавливаю из себя улыбку.
— Спасибо, Ромочка. Я чуть позже посмотрю, я неважно чувствую себя, посплю ещё немного.
Он психует. Я вижу это, но он также сдерживает свои эмоции. Его глаза смягчаются, когда он осматривает моё тело в одеяле.
— Ты не выходишь из комнаты и не ешь ничего. Я вижу твои скулы. Иза, это из-за русского? Так ведь? Хочешь, я попрошу Илью убить его?
Я машу головой в разные стороны.
— Нет, всё хорошо, правда, просто я устала. Это акклиматизация.
— Прошло две недели, не неси ерунду.
Я отворачиваюсь от брата.
— Я посплю немного, люблю тебя, поем чуть позже.