Божечки, что же мне делать? Коля, охранник нашей службы безопасности, единственный, кто мог бы повлиять на неё, потому что они очень близкие друзья уже долгое время.
— Разве тебе мало того, что мы с тобой прокололи соски месяц назад? Я думала, это тебя немного успокоит. Смотри, мы не слушаемся Романа. Мы почти дикарки.
Мой голос срывается, а сестра лишь закатывает глаза, продолжая собираться. Она складывает телефон и блеск в сумочку.
— Это не бунтарство, Иза, это было наше решение.
Нет, вообще-то, я просто поддалась её безумной идее. И теперь хожу с ноющими сосками уже почти месяц. Лина всегда была такой тихой, она не любит шумные вечеринки, не ругается матом, не гуляет допоздна. И не без причины. Она родилась со слабым сердцем. Поэтому все в нашей семье оберегают её как сокровище. Вот только я не знаю, что на неё нашло сегодня.
— Лидия Волкова! Чёрт тебя подери! Остановись, прошу тебя. Хочешь, я заплачу Виктору, чтобы он занялся с тобой сексом? Он хочет этого, я знаю. Я не расскажу Роману и Коле. Я тебя прикрою, это будет наш с тобой секрет.
Виктор, парень, который привозит нам продукты, пускает слюни каждый раз, когда видит её. Он точно не будет против заняться с ней сексом.
Моя сестра усмехается в ответ. Усмехается! Уму непостижимо. Для неё что, это всё игры?
— Он слишком молод, глупышка. Ему всего девятнадцать, а мне уже двадцать два.
У меня остался последний аргумент. Я не хотела этого говорить, но выбора не остаётся. И я стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно мягче.
— Милая, Роман ещё не оправился после смерти Айрис. Разве ты не понимаешь, что он будет в безумном состоянии, когда узнает, что ты покинула дом?
На секунду взгляд моей сестры смягчается, когда мы обе вспоминаем потерю, которая потрясла всю нашу семью. Жена Романа умерла от рака около года назад, а в доме до сих пор витает привкус смерти и скорби. Такое ощущение, что Айрис ушла и забрала из него всю жизнь.
— Я буду аккуратна, клянусь. На моём iPhone есть кнопка SOS, Иза, я ей воспользуюсь. Я устала сидеть взаперти. Устала, что мы с тобой не можем никуда выйти! Знаю, детка, меня всё устраивало, но сегодня нет. Я хочу общаться с парнями, я хочу научиться целоваться, хочу чувствовать себя живой. Мне же больше двадцати, я не записывалась в монахини. Даже ты не девственница, детка, а ты младше меня. Эта утопия, в которую превратился наш дом, меня душит. Я буду предельно аккуратна. Я буду писать тебе. Не рассказывай Роману, не говори Коле и Кате. Никто не должен знать. Иза, прошу, отпусти меня на один вечер.