Вот и сейчас Вернон с явным удовольствием и нескрываемой гордостью оглядел супругу. Понять его чувства можно. Далеко не каждый мужчина может похвастаться тем, что у него столь достойная жена — умная, красивая и понимающая его с полуслова. Впрочем, сам он соответствовал Петунии. Еженедельные посещения боксерского клуба, где не только друг друга мутузят, но и серьёзно так занимаются на тренажерах, весьма положительно сказывается на и без того массивной фигуре главы семьи. Нет, рельефа Конана-Варвара, роль которого исполнял незабвенный Арнольд Шварценеггер, у Вернона не было, но и живот не отрос, да не образовался жирок в остальных местах.

Подойдя к плите, я выключил как раз закипевший чайник и, налив в одну из чашек, чай, я произнёс:

— Пистолет или граната мне, конечно, не помогут, но от кинжала с двусторонней заточкой и пары других мелочей я бы не отказался.

Продолжившая было готовить обед, Петуния мгновенно развернулась, уставившись на меня. Во взгляде женщины читалась неприкрытая тревога.

— Всё так плохо? Вернон? — посмотрела женщина на своего мужа.

— Гарри ничего ещё не рассказывал, — пожал тот плечами.

— Так… Всё после еды! — приняла решение Петуния, — Нечего аппетит портить!

В этом вся тётушка. Война войной, но обед по расписанию. Впрочем, учитывая её кулинарные таланты, грешно жаловаться. За обе моих жизни более вкусной еды, чем приготовленной ею, мне пробовать ещё не доводилось.

* * *

Тишину каменного мешка, именуемого камерой, неожиданно разорвал давно забытый её постояльцем звук открывающегося замка. Он оказался столь громким, для заключенного, что глаза мужчины открылись, мгновенно освобождаясь от липких объятий очередного кошмара.

Бьющий по глазам свет, заставил сидельца прищуриться и выставить перед лицом худую, покрытую грязью, ладонь. Стоило же глазам привыкнуть к тому, что вечная темнота камеры оказалась нарушена заклинанием Люмос, как заключенный смог разглядеть стоящих в дверном проеме магов в алых плащах формы Британского Аврората.

— Блэк! На выход! — хриплым голосом произнёс один из них, — Тебя переводят!

Осторожно поднявшись на ноги, Сириус расправил плечи и нетвердой походкой направился к выходу из камеры. Задавать вопросы аврорам он не торопился, не ожидая ничего хорошего как от людей, так и от Госпожи Фортуны, чьё колесо, двенадцать лет назад сделав очередной оборот, обрекло его на тюремное заключение.

— Неплохо держишься, Блэк, — фыркнул один из магов, — Неужели не врут, что для твоей семейки дементоры — почти родня?

Отвечать на это высказывание Сириус тоже не торопился. Впрочем, излишне разговорчивого аврора тут же заткнули его коллеги. Мстительный нрав Блэка был известен в Азкабане всем, включая его стражей. Ещё в первые годы заключения, один из надзирателей вздумал проехаться по Вальбурге и Ориону. Увы, но сей маг оказался неосмотрительно беспечным. Во время очередного обхода он допустил непростительную ошибку — подошел к решетчатой двери камеры Сириуса, которого в тот период держали на одном из верхних ярусов. Блэк же воспользовался случаем сполна. Молниеносно подскочив, он успел просунуть руку между решетками и сорвать амулет, защищающий аврора от дементоров. Судьба глупца оказалась предрешена. Демонические создания очень быстро заметили отсутствие щитов на одном из надзирателей и выпили его душу.