Иногда этот кошмар прерывался и мне удавалось увидеть обеспокоенное лицо Блэка, что стоял возле кровати, проводя над моим телом своим концентратором. От артефакта Сириуса исходило алое свечение. Оно приносило облегчение и убирало спазмы, острой болью пронзающие мышцы по всему телу.
Кошмар длился всю ночь, а затем и весь день. У меня не находилось сил встать с кровати, а стоило закрыть глаза, как всё повторялось. Судьба вечного изгоя. Социопата, упивающегося своей неполноценностью и наплевательски относящегося к собственной жизни. Глупого, не способного усваивать информацию и заниматься чем-то созидательным.
В какой-то момент рядом со мной появилась странная фигура, видимая лишь боковым зрением. Стоило же повернуться, как она мгновенно исчезала.
Постепенно, каждый новый круг кошмара становился всё менее четким. Детали происходящего размывались, лица участников событий становились восковыми масками, постепенно истаивающими и оставляющими после себя лишь пустоту. Одновременно с этим появлялось ощущение нереальности этого иллюзорного мира, его пустоты и несовершенства. Вперемешку с ложными воспоминаниями, начали появляться и мои настоящие фрагменты памяти.
Крепости Корромир, где я был вместе с Уолденом и Даласом, моими сокурсниками по учебе. Нам приходилось оборонять стену от полчищ ликан, волнами накатывающими на южную сторону замка. С двух сторон от нас были лучники, а неподалеку — отряд низкорослых пехотинцев-южан, среди которых своим ростом выделялся Уолес, как и я родившийся в центральной провинции Империи.
Мгновение, и я стою между своих сокурсников в кабинете ЗоТИ, метая заклятия в Люпина, а затем картинка вновь меняется — камера, где я провел последние часы своей жизни… Той жизни.
Лишь к вечеру эта пытка закончилась и я смог вздохнуть спокойно. Жар спал и мне удалось осмотреть себя в энергетическом спектре, пытаясь понять что же произошло. Как ни парадоксально, но мои тонкие тела оказались куда более развитыми, аура плотной, а энергетика мощнее. Даже каналы внутренних энергий стали заметно шире и крепче.
Стоило же мне открыть глаза, как я мысленно выругался. Рядом с кроватью стояла женщина, примерно тридцати лет, если судить по её внешности. Одета незнакомка оказалась в свободную черную мантию в пол, скрывающую её фигуру. Черные, словно крыло ворона, прямые волосы терялись в шелковом материале одежды, а на бледном усталом лице выделялись подобно сапфирам ярко-голубые глаза. Впрочем, темные круги под ними говорили об усталости. Подтверждали сей факт и полопавшиеся сосуды глазных яблок. Вторым ярким пятном на бледном лице женщины были губы — алые, цвета крови. Казалось, будто бы она лишь секунду назад испила эту жидкость, не соизволив убрать следы своей трапезы.