Минули сотни тысяч лет. Иногда Каю казалось, будто он что-то уловил, будто получил ответ, но каждый раз это было самообманом. Вскоре счёт пошёл на миллионы лет…

Вокруг царила лишь одна тьма. Разум Кая был полностью отрешён от чего-либо, кроме цели. Всё глубже и глубже. Капля по капле концентрация росла бессчётное количество времени, пока вдруг абсолютная пустота не сменилась тем самым переулком.

Глубочайшая сосредоточенность перескочила на новый, трудноописуемый уровень. Точка стала бесконечностью точек, а разум Кая оказался в каждой из них. Везде и нигде одновременно.

«Где я?.. — задумался мужчина, глядя на разлетающиеся осколки парных мечей, на разбросанный мусор, на светящегося Безграничного, на облака, на застывший перед головой луч и на многое другое. — Кто я?.. Что здесь делаю? Я… считал. Когда-то давно. Я… искал… Что? Путь… к Искре? Да! Да, я Кай! — вспыхнуло осознание. — Нужен контроль Воли! Шанс выжить, — замелькали воспоминания. — Должен связаться с Искрой и ускорить Волю до уровня восприятия. Я должен!»

И вся бесконечность точек невероятной концентрации снова стала одной. Начался новый отсчёт.

«Главное, не забывать! Нельзя забывать!» — звучало где-то на фоне.

Пустота.

Абсолютное ничто.

Отпечатавшаяся в разуме картинка подворотни давно исчезла. Как и исчезли любые воспоминания. Человек… Человек ли? Нет, нечто безымянное повисло в бескрайней чёрной пустоте. В пустоте, что бесконечно простиралась как вовне, так и вовнутрь. Не было ни мыслей, ни даже осознанности. Не было ничего. И так целую вечность…

Бесчисленные вечности…

И внезапно, словно ударил гром средь полной тишины, кто-то хмыкнул. Но безымянное нечто даже не обратило на это внимания, продолжив бессмысленное созерцание пустоты.

— Позорище. Не думал, что ты до такого скатишься, — произнёс чёрный невысокий силуэт, почему-то различимый во тьме.

Юный голос затих, и всё вернулось на круги своя. Вновь вечная пустота…

— Вот смотрю я на тебя и понять не могу, как можно быть таким тупицей?..

Силуэт появлялся снова и снова, высмеивая, оскорбляя и провоцируя безымянное нечто. Однако оно не только не отвечало, но даже не замечало происходящего.

В какой-то момент их стало двое: к острому на язык наглецу добавилась бесстрастная льдинка.

— Есть что-то философское в такой форме саморазрушения.

— Ну и бред!

— Пустота как символ принятия…

— Да ты такой же больной, как и он, — хмыкнуло в ответ.

Переговариваясь друг с другом и с безымянным нечто, они появлялись всё чаще и чаще. В какой-то момент в созерцателе пустоты зародилось то, что кто-то мог бы назвать… раздражением.