— Я позвонил.
— Но здесь же даже больше, чем я тебе давала!
— Я же обещал решить финансовый вопрос!
Мне хотелось сыронизировать на тему кардинальности решения, но было что-то в его голосе такое… такое… В общем, я не рискнула указывать ему на очевидную незначительность суммы, возвратом которой можно было смело пренебречь. Стушевалась.
— Да я поняла! Я про батончик вообще спрашивала!
— А! — откликнулся Зак. — Мы же время встречи впритык рассчитали, наверняка ты не успела ничего съесть после тренировки, значит голодная. Это твой перекус. Не беспокойтесь, мэм, это протеиновый батончик, хорошая фирма, он полезный!
И снова завозился на заднем сиденье.
Кажется, почесался.
Надеюсь, он в своей вылазке блох не подцепил…
Я снова стрельнула взглядом вбок. Россыпь центов все также блестела на солнышке металлическими боками, и протеиновый батончик соблазнительно желтел хрусткой упаковкой…
Впрочем, черт с ними, со блохами. Выведем.
До самого дома мне так и не удалось выдавить из Морелли ничего конкретного. Цепкости с внимательностью мне, конечно, хватало, но вот опыт проведения допросов подкачал: мумии, знаете ли, не юлят и не уклоняются от прямого ответа, когда археологи их о чем-то спрашивают! Здесь Зак, поднаторевший в дознании, обходил меня, как стоячую.
Я в восторге от этого не была, само собой: в конце концов, я имею право знать, ради чего мы рисковали привлечь ненужное внимание к моему дому, но в целом… в целом, интонации у него были расслабленные, в голосе слышалось спокойствие, причем не наигранное “дорогая-тебе-не-о-чем-волноваться” спокойствие, а искреннее. И я отступилась.
В прихожей Морелли ревниво отобрал у меня сумки с покупками, как только я их перенесла через порог, и сам потащил на кухню, вызывая бесконечное умиление: нет, меня мой тренер только что на чемпионат по пауэрлифтингу зазывал и чемпионством штата манил, а этого человека всерьез заботит, что я таскаю пакеты!
…хотя, если не лукавить, было приятно. До одури. Потому что вес в спортзале — это одно, а разделение домашних хлопот поровну — совсем, совсем другое.
Это вообще о другом.
Торопливо присев, я нашла в ворохе пакетов на полу нужный и вручила подошедшему как раз вовремя Заку:
— Держи! Это твое! Можешь идти в душ!
Но моя торжественная речь вызвала не совсем ту реакцию, на которую я рассчитывала. Морелли вспыхнул:
— Черт… От меня воняет помойкой, да? И тебе пришлось ехать со мной в одной машине… Прости, я не подумал!
И замер, когда я рассмеялась. Озадаченно склонил голову, как сторожевой пес, сухопарый и породистый, не понимающий поведения хозяйки.