С точки зрения здравого смысла, удобства и практичности, куда логичнее менять экспонат на подделку вне стен хранилища, оборудованного камерами наблюдения.
Нужно… нужно поднять бумаги, собрать статистику и проанализировать, кто запрашивал музейный предмет № НВ-20678, и когда и куда его при этом перемещал. Эти данные нужно будет обязательно показать Заку — возможно, его полицейские мозги смогут выжать из них что-то полезное.
И я зарылась в документацию, учитывающую перемещения экспонатов из хранилища. Любые — внутри музея и за его пределы.
Я методично и скрупулезно выписывала себе в блокнот имена, даты и места назначения, когда во внешнюю дверь хранилища позвонили.
— Стив Мерфи к главной хранительнице Марше Сандерс, — густым низким голосом возвестило переговорное устройство, и сердце дрогнуло: что может понадобиться от меня начальнику охраны?
— Добрый день, мисс Сандерс.
Я разблокировала дверь и впустила Стива Мерфи на территорию отдела. Стоило начальнику охраны ступить в мой кабинет, как помещение стало категорически мало — хотя до этого я на его размеры не жаловалась.
— Мистер Мерфи, рада вас видеть. Присаживайтесь, — я приветливо указала на стул для посетителей. Стив приглашение проигнорировал, остался стоять, сцепив руки за спиной, а я сразу перешла к делу: — Чем обязана?
— Меня прислала А… директриса Фостер.
Он чуть поморщился, и это было проявление невероятной сдержанности: зная глубину их конфликта, я могла себе представить, что он сейчас испытывает. Использовать начальника охраны музея в качестве посыльного даже для Алисии — нечто экстравагантное. И вообще интересно, как ей это удалось: не тот Стив Мерфи человек, чтобы согласиться отыгрывать пажа нашей королевы-матери.
Эта мысль промелькнула молнией, пробуждая смутные предчувствия, а Мерфи, тем временем, продолжал говорить:
— Полиция Эверджейла прислала запрос на изъятие вещественных доказательств. В рамках проводимого расследования они обязывают музей предоставить им египетский золотой браслет, инвентарный номер НВ-20678, находящийся в распряжении Музея истории имени Вашингтона.
В ушах у меня зашумело, голос Стива задвоился и я почувствовала острое желание присесть (не смотря на то, что уже сидела), а лучше — прилечь. Я вцепилась в столешницу рабочего стола, пережидая дурноту панической атаки.
Такого со мной еще не было. Обычная моя реакция на страх — агрессия, сейчас же… скорее всего, повлияло то, что не было как такового врага, на которого можно было бы направить ярость. По крайней мере, конструктивно и заслуженно. А незаслуженно я никогда ни на кого не набрасывалась.