Аннотация:
— Булка? Опять ты?!
— Ты всё такой же хам и нахал!
— Значит, узнала.
Ещё бы не узнать! Когда-то Матвей Потанин был моей главной школьной головной болью: задирался, воровал мои тетради с домашкой и обзывал Булкой.
Прошло двадцать три года.
И теперь его дочь учится в моём классе, а мой сын — в его частной спортивной школе.
И, кажется, главный урок в этой истории ещё только начинается.
— Люд, насчёт квартиры я передумал.
Замираю посреди лестницы, медленно оборачиваюсь к мужу. Теперь уже бывшему. Тот стоит двумя ступеньками выше и выглядит до омерзения довольным жизнью для человека, который только что поставил точку в двенадцатилетнем браке.
— Что значит — передумал?
— То и значит. — Он пожимает плечами. — За эту цену я свою долю не отдам. Рынок вырос, я посмотрел.
Несколько секунд просто смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или окончательно охренел. Суд закончился семь минут назад. Семь. А всего за час до этого, прямо на пороге зала судебных заседаний мы совершенно спокойно договорились, что квартиру Сергей оставляет нам с Тёмой, пока я постепенно выкупаю у него свою долю за заранее обговорённую сумму. Да, для этого мне придётся взять ещё один кредит поверх того, который после раздела имущества великодушно поделил между нами суд, но я согласилась. Потому что это мой дом! Там комната моего сына, мои книги, моя кухня и школа в десяти минутах ходьбы. Потому что после года скандалов, адвокатов и бесконечного «Люд, а ты не слишком много хочешь?» мне хочется одного — закрыть за бывшим мужем дверь и больше никогда ничего с ним не делить!
— Ах, рынок вырос? Так быстро?
— Да, представь себе. За полтора часа много что может измениться не в лучшую сторону.
— Угу. Особенно чья-то совесть!
Он демонстративно-тяжко вздыхает, и этот вздох я знаю слишком хорошо. Так Сергей обычно реагирует, когда я, по его разумению, веду себя как истеричка, а он вынужден снисходительно возвращать меня в мир логики.
— Вот давай только без истерик, ладно? Квартира принадлежит нам обоим, я имею право распоряжаться своей собственностью как пожелаю.
— А то, что в этой собственности живёт и твой сын тоже, тебя не волнует?
Сергей закатывает глаза. Мимо как раз спускается пожилая пара, женщина бросает на меня сочувствующий взгляд, а мужчина на Сергея — понимающий. Наверное, решил, что очередная разведёнка не может отпустить бедного мужика?
Прекрасно! Вот оно — «Мужское-женское» без телевизора! Вот только я не могу позволить себе даже хорошенько поскандалить, потому что через сорок минут у меня урок! У-у-у-уффф!