Анна потянула меня за собой, и вскоре мы оказались у входа в фургон. Она первой отодвинула тяжёлую занавеску и заглянула внутрь. — После тебя, — улыбнулась она. Я задержалась на ступеньке. Изнутри доносилось тихое тиканье, похожее на ход старых часов. В фургоне горела единственная лампа, но её свет почему-то не достигал дальнего угла. Там висело зеркало в массивной деревянной раме. Я узнала его сразу. То самое старинное зеркало, которое стояло в нашей гримёрке. Или это было такое же зеркало? — Что ты ждёшь? — Анна коснулась моего плеча. Я крепче сжала гвоздь в кармане и переступила порог. Директор сидел за небольшим столом, сложив руки перед собой. На его лице играла привычная приветливая улыбка, но глаза оставались неподвижными. — Элизабет. Как мило, что ты решила составить Анне компанию. Он посмотрел на наши сцепленные руки. — И всё же я не припоминаю, чтобы приглашал тебя. — Господин, это я попросила её пойти со мной. Я неважно себя чувствовала, поэтому она решила меня проводить, — быстро заговорила Анна, почти не делая пауз между словами. Казалось, она боялась, что директор перебьёт её, если она хоть на секунду замолчит. Директор продолжал улыбаться. На голове у него красовался его любимый цилиндр. На первый взгляд он выглядел доброжелательным, но что-то в его лице вызывало у меня смутное беспокойство. Будто за привычной улыбкой скрывалось нечто, чего я никак не могла разглядеть. — Элизабет, — позвал он, отвлекая меня от мыслей. — Да? — Ты можешь идти. Он снова улыбнулся. Но я осталась стоять на месте. — Я пришла с Анной, — ответила я. — И хотела бы остаться. Улыбка директора чуть изменилась. — Какое трогательное проявление дружбы. Но я ведь не спрашивал, чего хочешь ты, Элизабет. Я почувствовала, как гвоздь впивается в ладонь сквозь ткань кармана. Директор вздохнул, словно имел дело с неразумным ребенком. Он медленно поднялся из-за стола, и в тусклом свете лампы его лицо показалось мне высеченным из старого воска. — Что ж, — произнес он, и его голос стал ласковым. — Раз ты так хочешь остаться, я не буду тебе мешать. Мистер Грей, будьте так любезны. Из тени в углу фургона выступил наш старый иллюзионист. В руке он сжимал свои золотые карманные часы. Я заметила, как сильно дрожат его пальцы. Он не смотрел мне в глаза, словно ему было стыдно. — Смотрите на маятник, мисс Элизабет, — тихо, сдавленно произнес Грей. Часы качнулись влево. Вправо. Влево. Ровный, монотонный стук начал заполнять пространство фургона, вытесняя все остальные звуки. — Ты чувствуешь