Я заставила себя идти дальше. Плач становился всё громче.
Осторожно заглянув за угол, я увидела Анну. Она сидела перед зеркалом, закрыв лицо руками. Её ладони были испачканы кровью, а всё тело мелко дрожало от рыданий.
Я уже хотела выйти к ней, когда кто-то резко схватил меня за руку и другой ладонью зажал рот. Меня потащили за какую-то ширму. Я барахталась, пытаясь вырваться, но незнакомец не отпускал. Вскоре я увидела его лицо.
Сайлас. Опять он.
Парень приложил палец к губам, беззвучно велев мне молчать. Затем указал на уши, а после обвёл рукой пространство вокруг нас, давая понять, что нас могут услышать. Я невольно вспомнила мальчика из своего сна. Он тоже предупреждал меня не говорить лишнего. От этого воспоминания по спине пробежал холодок.
Сайлас указал на узкую щель между тканями ширмы, а затем осторожно притянул меня ближе, прижимая к себе, чтобы мне было лучше видно происходящее. Я почувствовала его тепло. От парня пахло мятой, и этот запах неожиданно перебивал едкую вонь гнили, которая до сих пор стояла в воздухе.
Я снова посмотрела на Анну. Она шевелила губами, что-то шепча своему отражению. Или тому, кто находился по ту сторону зеркала?
Меня затрясло. Сайлас обнял меня крепче, словно боялся, что я выдам наше присутствие. Внезапно Анна закричала. Она впала в настоящую истерику, начала бить ладонями по зеркалу, а затем принялась царапать собственное лицо. Казалось, девушка совершенно не владела собой.
Я больше не могла просто стоять и смотреть. Повернувшись к Сайласу, я отчаянно посмотрела ему в глаза, пытаясь без слов передать: «Надо к ней!» Он лишь отрицательно покачал головой.
И тут послышался быстрый топот. Нет, даже не топот — кто-то стремительно бежал по коридору. Мимо нашей ширмы что-то пронеслось с такой скоростью, что я едва успела разглядеть очертания. Оно напоминало огромного паука.
Я невольно вжалась в Сайласа, стараясь даже не дышать. Теперь нам открывалась вся картина. Из тёмного прохода появилась мисс Чопарь. Но это была не та женщина, которую я привыкла видеть каждый день. Её тело было неестественно выгнуто, а передвигалась она на четвереньках, опустив голову так низко, что почти касалась пола.
Запах ударил в нос раньше, чем я увидела её лицо. От мисс Чопарь разило не просто гнилью, а старой, запёкшейся кровью и мокрой землёй. Этот запах был настолько густым и тошнотворным, что у меня заслезились глаза. Я зажала рот рукой, борясь с рвотным рефлексом.
Мисс Чопарь медленно подползла к Анне.
— Тише, милая, тише, — прошелестел её голос, больше не человеческий, а похожий на скрежет ржавых шестерёнок. — Ты снова забываешься. Мы же договорились. Ты приводишь детей, а мы даем тебе спокойно жить в неведении.