Я бросилась к выходу. Туман скрывал обломки, я спотыкалась, цеплялась одеждой за щепки, но не останавливалась. Казалось, если замедлюсь, то уже не выберусь. До занавеса оставалось несколько шагов. И тут кто-то схватил меня за лодыжку. Я рухнула лицом вниз. Боль пронзила тело. Во рту появился металлический привкус. Я попыталась подняться, но меня резко дёрнули назад. — Наконец-то ты здесь! Женский голос. Низкий, хриплый, с неприятной дрожью. Я обернулась. В тумане стояла высокая фигура. Длинное платье волочилось по земле, а бледные пальцы сжимали мою ногу. Лица не было видно. Но подол платья двигался по земле, а сама женщина будто не касалась её ногами. — Нет… — выдохнула я и попыталась отползти. Женщина наклонила голову. — Ты заставила нас долго ждать, Элизабет. Откуда она знает моё имя? — Кто вы? — спросила я, пытаясь вырвать ногу. Она тихо рассмеялась. — Какая невежливость. Ты пришла в наш дом, собираешься забрать нашего ребёнка и даже не представилась. — Он не вещь! — выкрикнула я. — Вы не можете держать его здесь против воли! — Не могу? — усмехнулась она. — Милая, здесь свои правила. — Тогда сделайте исключение! Он ребёнок. Он не хочет выступать, и вы не имеете права заставлять его! Женщина присела рядом. Я увидела её лицо. Слишком бледное, неподвижное. Кожа натянулась на скулах, а губы растянулись в такой же неестественной улыбке, как у мальчика. — Как благородно, — прошептала она. — Ты готова просить за него и разделить его участь. Она провела холодным пальцем по моей щеке. Я дёрнулась. — Отпусти меня. — Я могу отпустить тебя прямо сейчас. Женщина ослабила хватку. Я замерла. — Ты вернёшься в свой уютный шатёр. Снова будешь выходить на арену, будто ничего не произошло. Она говорила мягко, словно предлагала подарок. — Но мальчик останется здесь. Ты забудешь о нём, и об этом разговоре. — Нет. Ответ вырвался раньше, чем я успела испугаться. Улыбка женщины исчезла. — Подумай хорошенько, Элизабет. Ты ведь даже не знаешь этого ребёнка. Может, именно он привёл тебя сюда. Может, всё это случилось по его вине. Я вспомнила его испуганные глаза и пальцы, трижды сжавшие мою ладонь. — Я ему обещала. — Обещания ничего не стоят, когда речь идёт о собственной жизни. Она наклонилась ближе. От неё пахло сыростью и чем-то сладковатым. — Я предлагаю тебе исключение, девочка. Тебе позволят уйти. Тебя не превратят в одну из наших кукол. Всё, что нужно сделать, — отказаться от него. Перед глазами мелькнуло белое помещение, яркий свет и маленькая рука на металлическом столе.