Хотя я давно перестала в это верить.
— Лиз, ты меня вообще слушаешь?
Я моргнула и повернулась к отцу. Папа стоял рядом, держа в руках стаканчик кофе. Он приехал на стадион чуть раньше начала матча, чтобы поддержать команду и, как он выразился, заодно проверить, не забыла ли я поесть.
— Конечно, слушаю.
— Тогда повтори, что я сказал.
— Что ты самый лучший папа на свете?
— Очень ловко, Картер. Но нет. Я спросил, всё ли у тебя готово к матчу, — он усмехнулся.
— Фотоаппарат заряжен, карты памяти на месте, объективы тоже. Я готова.
— А ты сама? — вопрос прозвучал слишком спокойно, чтобы я могла отшутиться.
— Всё хорошо, пап, — я поправила ремень камеры на плече.
— Ты в последнее время слишком часто говоришь, что всё хорошо, — он посмотрел на меня внимательнее.
Я опустила взгляд. Вот только этого мне сейчас не хватало.
— Просто много работы. К тому же финал, все нервничают.
— Я не про матч, Лиз.
Папа сделал глоток кофе, а затем поставил стаканчик на ближайшую поверхность.
— Ты ведь знаешь, что можешь мне рассказать всё?
Знаю.
Именно поэтому накануне вечером я сидела напротив него на кухне и пыталась объяснить то, в чём сама до конца не могла разобраться.
Вчерашний разговор я прокручивала в голове снова и снова. Я долго не решалась начать. Сидела за кухонным столом, крутила в пальцах чайную ложку и смотрела на остывший чай. Папа первым нарушил тишину.
— Ну, выкладывай. Ты уже десять минут смотришь на эту чашку так, будто она виновата во всех твоих проблемах.
— Мне нужно с тобой кое о чём поговорить, — я нервно усмехнулась.
— Слушаю.
— Я хочу сменить команду.
Папа не сразу ответил. Только откинулся на спинку стула и посмотрел на меня.
— С чего вдруг?
— Мне кажется, я готова двигаться дальше. Хочу попробовать себя в другом проекте, получить новый опыт. Может быть, поработать с другой командой, с другими игроками. Не хочу застревать на одном месте.
Это звучало вполне убедительно. Почти так же убедительно, как все мои попытки объяснить самой себе, что я не влюблена в Джексона Хейза.
— Ты сама этого хочешь? — уточнил папа.
— Да.
Он помолчал.
— Лиз, я тебя с детства знаю. И прекрасно понимаю, когда ты говоришь то, что действительно думаешь, а когда пытаешься убедить в чём-то собеседника.
— Пап… — я опустила голову.
— Это из-за работы? Кто-то тебя обидел? Маркус?
— Нет. Маркус здесь ни при чём. Он отличный тренер, и ребята тоже. Просто… я больше не могу.
Последние слова вырвались сами собой.
— Что именно ты не можешь? — папа нахмурился.
— Находиться рядом с человеком и делать вид, что мне всё равно.
Он не перебивал. И, наверное, именно поэтому мне удалось продолжить.