- Тимофей, я не собираюсь прощать этой даме ни одного слова, ни одного действия. Она должна за всё ответить. Не сделаешь ты сейчас, сделаю я сама, когда выйду из больницы. Она должна на всю жизнь запомнить, что наказание неотвратимо. И нечего распускать руки и свои низменные желания. Очень прошу тебя, Гаврилов, сделать так, чтобы она близко не подходила к «Триумфу» и к Насте. Выстави это требование специальным условием для Германа Некрасова!

- Поля, ты уверена? – озадачился Тимофей. – Я могу за этот случай вообще закатать её на зону. Ненадолго, правда, но ей воспоминаний хватит на всю жизнь!

- Но это же суд. Суд – это огласка, даже, если он закрытый. Не хочу! Я ненавижу и презираю эту девицу, даже по имени не хочу называть, настолько она мне омерзительна. Но и публичного скандала не хочу в равной степени. Нам здесь жить! Жить моим детям, внукам. Не хочу, чтобы их имена мешали с грязью. Люди забудут, кто там прав, кто виноват. Вот увидите, её ещё жертвой сделают. Поэтому – нет! И вообще, Тим, я устала…

Полина замолчала, голова её съехала вниз, глаза закрылись.

Мужчины переглянулись. Хозяин, как известно, барин, но… Воробьёв, узнав подробности происшествия, кипел рвением немедленно пустить дело в ход. Однако не мог без заявления потерпевшей. Посмотрел на адвоката.

Тот пока молчал, обдумывая слова Полины. С одной стороны, он хотел закатать эту стерву Мельникову в асфальт, чтобы другим неповадно было. С другой, в словах Полины был свой резон. И, кажется, адвокат впервые не знал, как лучше поступить. Очень не хотелось обидеть или как-то подставить любимую женщину.

- Придержи до утра, Слав, - наконец решил он. – Часам к десяти обещаю тебе отзвониться, если Полина передумает.

- Если не передумает, тоже отзвонись, - буркнул Воробьёв. – Жалко женщину, но понимаю её. А выдержка какая! Даже ни одним грязным словом не оскорбила эту блядё*ку. Мужа ни в чём не обвинила. А всем всё понятно. Не простит!

- Не простит, - подтвердил Тимофей. – Полинка только на вид кажется мягкой и слабой, а на самом деле – кремень! Стопроцентно уверен, что их бизнес жил на её плечах. Сейчас этому м*даку Некрасову придётся хорошо раскорячиться. И ещё неизвестно с каким результатом.

- Ладно, я пошёл, - Воробьёв понял, что дальше задерживаться нет смысла. Полина уже то ли задремала, то ли впала в забытьё.

- Не забудь там Мельникову перевести в камеру. Если ночных бабочек подгребёте, то её ночь будет со спецэффектами. – усмехнулся адвокат. И прикажи ребятам, чтобы никаких поблажек ей не делали!

Потом Тимофей притащил из коридора кушетку и устроился в Полиной палате. До утра он точно не собирался покидать свою женщину.