– Рот закрой, придурь, – я выхожу из ВИПки. Глаза сразу начинают искать её в толпе, пока медленно спускаюсь вниз. Подхожу к Олегу, охраннику, жму руку. – Где?
– У бара, Марк Николаич. Там сопляк какой-то трётся с ними. Сказать Дэну, чтобы отогнал? – он кивает на бармена, который напряжённо смотрит в нашу сторону. Я Олегу сразу маякнул приглядывать за Мией, а тот уже, видно, чиркнул остальным.
– Сам, – я киваю и снова смотрю в сторону бара.
Блять. Ну вот ну нельзя тебя на пару минут оставить одну, да, детка? Уже говно какое прилипло к подошве.
Вижу, как пацан тянет свои грабарки к её ноге, а у меня уже начали зубы крошиться от такой херни. «Успокойся, Марк, он же не знает, чья это девочка», – м-да, жаль только, что и сама девочка не знает, чья она. Сидит вон, улыбается, только подружка её резко что-то говорит пацану, вцепляясь в его руку бульдожьей хваткой и кивая в мою сторону. Хорошая подруга.
Иду в их сторону. Пиздюк что-то ещё говорит, потом смотрит на меня и сваливает. Ну блять удачи. Путь тебе теперь сюда заказан. Особенно потому, что вижу, что улыбка у Мии нихуя не радостная была, а натянутая, видно, что испугалась.
Она что-то лепечет подруге, будто оправдывается, потом смотрит в мою сторону и слетает со стула, пытаясь затеряться в толпе. Ну, нихуя, малышка.
Ловлю рукой талию. Смотрю сверху вниз, снова открывая для себя вид её декольте и полной груди в нём. Пиздец. В таком виде к ней надо охрану вкруг от долбоёбов. И от меня.
– Далеко поскакала, бельчонок?! – это прозвище я придумал ей, когда она была совсем мелкой. Потом она, конечно, жутко бесилась, что я так её зову при подружках, которые таскались к ней в дом, чтобы поглазеть на меня. Некоторые даже подкатывали, но я ж не изврат какой, чтобы на детей смотреть.
Вижу, как она открывает рот, чтобы что-то сказать, но захлопывает обратно. Нихуя се, у Мии Александровны кончились слова?
– Пойдем-ка, потанцуем, – слышу я звуки медляка и тащу её на танцпол. Не то чтобы я любитель, но это сейчас легальный способ прижать её к себе. «Главное, чтобы этим всё и ограничилось», – торможу, уже начиная дуреть от её близости. Обещал же себе, что всё будет чинно-благородно.
– Марк, – поднимает она на меня распахнутые глазищи, и я почти готов кончить в штаны, как пацан, особенно на возникающие ассоциации с этим вот «снизу вверх». Мнётся и что-то говорит. Я прижимаю тёплое женское тело ещё крепче к своему и наклоняюсь.
– Что? Не услышал, детка, прости, – выдыхаю ей на ухо, прикрывая громкой музыкой то, что я уже поплыл.
– Не трогай его, Марк, пожалуйста, – она облизывает губы, а я безбожно залипаю. – Я знаю, как ты умеешь, но не надо. Он не виноват, он не знал.