Глава 10
— Синьор, вы просили разбудить вас в восемь утра, — вежливо сообщил портье по телефону.
— Спасибо, — спросонья вышло неразборчиво. — Опять эта Олимпиада, чтоб ее, — проворчал я уже после того, как положил трубку.
Пришлось слезать с кровати и собираться на очередные соревнования.
— А я точно не спортсмен? — спросил я у своего отражения, зайдя в ванную комнату. А то уже сомнения одолевают. График у меня точь-в-точь как у олимпийца: ранний подъем и силовые упражнения.
Вспомнился вчерашний вечер, и я вздрогнул. Чудом ведь не сорвался. Мороз сильно ниже нуля, все обледенело, а я по карнизам на третий этаж лезу. А под утро по тому же маршруту обратно.
— Брр, — помотал я головой. Лучше об этом не думать.
В этот раз мы ехали смотреть на соревнования конькобежцев. Проходили они в живописном месте, на озере Мизурина, жемчужине Доломитовых Альп.
Как обычно добирались туда на аэросанях усовершенствованных французским 'Rhône-Poulenc", крупнейшим спонсором зимних Олимпийских игр в Кортина д’Ампеццо.
Сперва гнали с ветерком, по заснеженным склонам, а вот затем, когда место для проезда сильно сузилось, пришлось встать в вереницу автобусов и автомашин, что плелись по извивающейся среди скал и обрывов дороге в горы, где должны были проходить соревнования.
Каток был организован прямо на окруженном горами озере. Чтобы при колебании температур лед не деформировался, он был обрублен по краям, и узкая полоса воды отделяла каток от берега. Получилась огромная плавучая льдина, попасть на которую можно было по деревянным мосткам, но только не зрителям.
Для зрителей трибуны были установлены на берегу. Не вокруг озера, а лишь с одного края, где и будут соревноваться спортсмены. Для прессы была отдельная трибуна, как раз по центру.
Когда мы с Николой и Алессандрой приехали, народа здесь уже собралось много, в глазах рябило от флажков стран-участниц. Среди многоголосия зрителей слышалась и русская речь. Советские граждане отличались не только по говору, но и по одежде, на мужчинах, как и на мне, были шапки-ушанки, правда, в отличие от меня, носили они их с завязанными сверху ушами.
Меня словно какая-то неведомая сила потянула в их сторону. Алессандра без вопросов пошла за мной, а вот Никола нас затормозил.
— Вы куда⁈ Наши в другой стороне! — крикнул он нам вдогонку и, когда мы обернулись, показал рукой на Джанни Аньелли в окружении свиты.
Слова Николы меня отрезвили, я, наконец, вспомнил, что теперь американец и надо бы вести себя поосторожнее, а то и так вчера едва не спалился на матче, слишком уж рьяно болел за команду СССР.