Катрин несколько секунд молчала.
— Пятьдесят тысяч песо в день, — наконец прошептала она.
— В идеале, — сразу предупредил я. — Все места постоянно заполнены не будут, да и надо смотреть, от какой именно части прокатной выручки считаются твои пять процентов.
Она уже почти не слушала.
— Всё равно это невероятно!
Катрин крепко обняла меня и поцеловала.
Я только погладил её по спине.
Понимал.
Для меня эта сумма была просто приятной цифрой. Для неё — впервые действительно её деньги. Не содержание семьи, не подарки, не фамильные привилегии и даже не обычная зарплата. Деньги, которые она получила за собственную работу. Причём при удачном прокате заметно больше, чем зарабатывала в «Периодике».
И именно поэтому она сейчас так сияла.
Элеонора вернулась минут через двадцать и позвала всех к столу.
За обедом собралась практически вся семья. Тайрон устроился во главе, рядом Джозеф, дальше Бланка. С другой стороны сидели Хулио с Линдой, Ева и Лурье. Последний, судя по всему, уже полностью освоился в доме дэ Фуэго и теперь с глубоким подозрением разглядывал тарелку супа перед собой.
— Не хочу.
Ева устало прикрыла глаза.
— Лу…
— Не хочу суп.
С другого конца стола раздался голос Тайрона:
— Лурье.
Мальчишка замер.
— Суп надо есть.
— Почему?
Отец даже не изменился в лице.
— Потому что нужно нормально питаться.
— Не хочу.
Тайрон прищурился.
— Тогда вечером не будем кататься на гольф-каре.
Вот теперь на лице ребёнка отразилась настоящая трагедия. Лурье посмотрел на мать, но Ева лишь развела руками, показывая, что правила устанавливает не она. Потом перевёл взгляд на Тайрона.
— Весь?
— Весь.
Мальчишка тяжело вздохнул. Тайрон неожиданно подвинул стул, протянул руки и посадил его себе на колени. Придвинул тарелку ближе, вложил ложку в ладонь.
— Давай.
Лурье зачерпнул суп и с выражением великомученика, отправляющегося на костёр ради веры, проглотил первую ложку.
Бланка отвернулась, пряча улыбку. Ева же смотрела на сына с такой мягкостью, что от её обычной язвительности не осталось и следа. Впрочем, больше всего меня удивлял Тайрон. Человек, способный спокойно разорить компанию, пережить многочасовые переговоры и заставить совет директоров замолчать одним взглядом, теперь терпеливо кормил рыжего мальчишку супом.
Мир окончательно сошёл с ума.
Пока Лурье героически сражался с тарелкой, разговоры постепенно ожили. Тайрон обсуждал с Джозефом работу, и я невольно прислушался. Старший действительно изменился. Отвечал спокойно, не пытался мгновенно соглашаться с каждым словом отца, несколько раз уточнил детали. Тайрон тоже говорил с ним уже не как с ребёнком, которому доверили подержать бумаги, а почти на равных.