Дэ Гарро я отыскал у дальней стены. Кандидата плотно обступили какие-то промышленники, он внимательно слушал, кивал, изредка вставлял слово, и на меня за весь остаток вечера ни разу не взглянул. Про Виктора дэ Фуэго сеньор реформатор забыл ровно в ту секунду, когда погасли вспышки.
И правильно сделал, между прочим.
Своё я отработал ещё в начале приёма. Рукопожатие перед прессой состоялось, снимки уйдут в утренние выпуски, и завтра вся страна примется гадать, что означает союз молодого дэ Фуэго с главным возмутителем спокойствия. Ради этих секунд меня сюда и звали. Остальные часы шли бесплатным приложением.
На мгновение внутри шевельнулось знакомое чувство. Меня использовали по назначению и отставили, как отработавший своё инструмент.
Я покатал эту мысль и сам же над ней усмехнулся. А чего я, собственно, ждал? Использовать друг друга и есть основа политики, её несущая конструкция. Дэ Гарро попользовался моим именем, я пользовался его трибуной. Обижаться на подобное всё равно что дуться на гравитацию. Вопрос лишь в том, кто извлекает из обмена больше, и по этому пункту я себя обделенным не считал.
— О чём задумался? — Карла тронула меня за рукав.
— Прикидываю, во сколько нам обошёлся сегодняшний вечер.
— И во сколько?
— Пока не решил. Узнаем после выборов.
Мы забрали у распорядителя её накидку и вышли на главную лестницу. После духоты зала ночь встретила блаженной прохладой, пахло остывшим камнем и близким дождем. Внизу уже урчал поданный автомобиль.
Я открыл перед Карлой дверцу, обошёл машину и сел рядом. Она немедленно перебралась ближе и устроила голову у меня на плече.
Дверца захлопнулась, отрезав от нас музыку вместе со всем парадом тщеславия, и машина покатила прочь.
— Будут какие-то пожелания? — поинтересовался Хавьер с переднего сиденья.
Меня посетила идея из разряда тех, что посещают приличных людей исключительно после полуночи.
— Слушай, а давай выпьем. По-человечески, без канапе и тостов за процветание державы.
— Прямо сейчас? — Карла оторвалась от моего плеча.
— Прямо сейчас. Первое попавшееся заведение, какое подвернется.
Я посмотрел на Хавьера, он на водителя. Тот без вопросов кивнул и машина тронулась.
Подвернулось нам нечто с мигающей вывеской, где горела в лучшем случае половина букв. Из приоткрытых дверей на улицу доносилась музыка пополам с гоготом, а в воздухе висел запах жареного лука и чьей-то бурной молодости.
Карла оценила фасад и с сомнением обернулась ко мне.
— Виктор, ты уверен? Давай хотя бы поищем место поприличнее.
— После бала кандидатов самое то, поверь. Лечить подобное нужно противоположным.