«Сказки — это прекрасно», — снова ответила она за мать в собственном сознании:

— Ну, эта сказка, конечно, страшная, — проговорила Мирослава, — но я всё равно очень надеюсь, что она будет со счастливым концом. А ещё, мам — продолжила она, — сейчас напротив нашего острова Ольхон собирается огромная армия. Я со своими друзьями, с людьми из нашего клана, с бойцами со всей империи, планирую ей противостоять и выдавить демонов обратно с родной земли. Ты знаешь, мам, наш клан снова приняли в империи. Мы больше не изгои. Мы теперь внезапно всем понадобились.

Она ещё долго говорила, вылепливая что-то из глины, делилась самым сокровенным, своими мыслями и отвечала себе за мать.

Через некоторое время она проговорила:

— Я рассказываю тебе всё это, мама, потому что очень боюсь, мы можем больше не увидеться. У нас и так мало разговоров, как у матери с дочерью. Но я очень надеюсь, что когда-нибудь стану настолько сильна, что смогу взять тебя за руку и вывести тебя из тьмы твоего собственного разума. Ты знаешь, мам, я же уже тренировалась, можно сказать. Мне уже удалось отыскать одного человека и вывести его из подобного состояния. Правда, конечно, мне помогали.

Мирослава вдруг вспомнила те годы, что провела в сознании Муратова.

— Ты представляешь, мам… У меня теперь появился названый брат. Я точно так же пошла и решилась на то, чтобы войти в разум Артёма Муратова. Потому что считала, что это будет очень хорошая тренировка. Может быть, получится и тебя со временем вытащить. А сейчас ребята пошли за короной первожреца богини Арахны, это богиня ментальных способностей. И когда они её соберут, и мы победим, я очень надеюсь, что с помощью этой короны смогу войти к тебе, в твоё сознание, в твои воспоминания. И вывести тебя оттуда настоящую будет гораздо проще. И я смогу это сделать. Я знаю, что где-то там ты всё ещё та самая красивая и очень разумная девушка, которая мучается от того, что сидит взаперти.

Мирослава поняла, что из её глаз каким-то образом сами собой катятся слёзы и капают на глину, которой она всё это время придавала форму. И когда Мирослава опустила глаза, то вдруг увидела, что вылепила из глины ту самую корону, о которой рассказывала матери.

В этот момент она поднялась и поцеловала мать в лоб, и оставила эту корону напротив неё. А когда уже собиралась уходить, её мать вдруг подняла на неё глаза.

— Девочка, — сказала она тихим голосом, которого Мирослава никогда не слышала за всю свою жизнь. — У тебя всё получится.

И улыбнулась.

А Мира опустила взгляд в чашу матери и увидела, что вместо тарелочек и кружечек та вылепила меч.