А вот всадников, руководящих ящерами, сейчас убивали.

Тогда он отправил максимальное количество демонов, чтобы они взяли в кольцо и уничтожили тех, кто пытался выбраться из дирижабля.

И тут произошло вообще непонятно что.

Приблизившись к месту, где чадил упавший дирижабль, он увидел, как буквально три легиона собственноручно отправленных им на уничтожение, — а это огромное количество — пятнадцать тысяч демонов — вместо того чтобы уничтожать горстку магов, вдруг начали неистово сношаться друг с другом.

Это было настолько внезапно, что Оег даже немного опешил.

«Что за нахер? — подумал он. — Ну ладно, если бы это были суккубы. Ну, суккубы — разведчики, они же должны вызнавать информацию. Но так бездарно и непонятно использовать эту силу — просто уму непостижимо. Неужто, верховная суккуба Азарета вернулась и перешла на сторону людей, чтобы противостоять мне? — пронеслось в его голове. — Ну это же просто невозможно. Они, в принципе, не используют силу таким образом».

Но главное, он не мог вернуть этих демонов. Потому что не мог перебороть их природный инстинкт своей ментальной установкой на дальнейшую битву. И Оег просто плюнул на всё это дело, подумав: «Перетрахаются — и пойдут дальше».

При всём том эта битва начала приобретать для него очень и очень интересные масштабы. И он находился в лёгком восторге от всего происходящего.

Вдруг, наконец-то, он упёрся в ментальную защиту. Здесь его ждал особый сюрприз. Как будто мало было всего прочего, к тому, что уже произошло, добавилось ещё кое-что. Он понял, что почерк силы, защищающей крепость, соответствует ментальному почерку рода Максвелла.

Это означало, что защиту против него держит либо высший демон, имеющий кровь их семьи, либо кто-то, обученный их методам, использующий их кровь.

Но при всём том он не понимал, кто бы из их рода мог предать? Каким образом? Тем более ради чего? Чтобы встать на сторону людей? Это просто невозможно. Все члены клана постоянно проходят проверки Максвелла. Неужели кто-то умудрился проскользнуть?

А кого они могли потерять?

И тут Оег понял: возможно, нужно открыться — чтобы понять. Пустить в себя. Чтобы ощутить уникальный почерк внутри этой силы.

Он этого не боялся. Его вряд ли кто мог победить. Да и противостояния с другими братьями у него не было. И Оег полностью открыл своё сознание навстречу тому менталисту, что удерживал купол защиты.

И тут, как молния среди ясного неба, к нему пришло понимание, что это не кто иной, как давным-давно потерянный им результат эксперимента. Однажды он сделал ребёнка с одной из женщин-менталистов. Он изнасиловал её, она понесла от него, а после сбежала.