А хозяин клана льда посмотрел на него и блеснул глазами.

— У меня вопрос, — сказал он, — как ты вообще решился сюда прийти? Затем, чтобы рассказать мне эту душещипательную историю?

— Знаешь, — ответил Рарогов, — какую бы мы сторону ни выбирали в этих взаимоотношениях, никто из нас никогда бы не стал уничтожать капище, основу силы нашей земли. Никогда не открыл бы ворота демонам: «Заходи, кто хочешь, бери, что хочешь». Мы всегда уважали родную землю, её силу и наш уклад жизни. То, что сейчас происходит, — это полный разлад и уничтожение нас как идентичности. Не просто как народа, а как формы взаимодействия людей-родовичей с землёй, с её энергетическими потоками.

Креслав слегка повысил голос говоря это, но лишь для того, чтобы подчеркнуть важность своих слов.

— Поэтому я никогда в жизни не поверю, что ты позволил бы уничтожать капища. Я не знаю, какие у тебя там договорённости с Болотовыми, с тем же Ярославом. Я могу даже признать, что по формальным признакам он также подходит на роль императора. Я не стесняюсь этого сказать. А также не стыжусь признать, что сторону я выбрал исключительно потому, что моя внучка дала кровную клятву защищать сына императрицы ценой собственной жизни. А я, Креслав Рарогов, никогда не отступлюсь от собственной крови. Тем более что у него права на престол такие же, как и у Болотова. То есть фактически капище его тоже признало. И это не просто так.

Каждое слово гостя резиденции было весомым и ими можно было спокойно забивать гвозди в древесину.

— Но подумай, Ледобор, ещё раз по поводу того, чью сторону ты принял. Ты можешь быть на стороне Болотова, этого никто не отрицает. Здесь вопрос другого порядка. Нельзя быть на стороне этой болотной ведьмы.

Морозов хмурился всё время, пока Рарогов говорил, но не перебивал. Видимо, у него самого в голове появились довольно мрачные догадки.

— Скажу тебе вот что, — продолжал Креслав. — Перед смертью императрица сообщила моей внучке Гориславе, что существует такая разработка. Как бы мы ни относились к Светозарову, но они ходу этой разработки не давали всё то время, пока императрица находилась на троне. Как бы мы ни думали о Светозаровых плохо, как бы мы ни говорили, что они продали империю аристократам, но в них дух родовичей всё ещё оставался. А сейчас, как только начались разброд, брожение и шатание, вдруг из-под сукна вылезли эти самые наработки. И почему-то начали ослаблять мой клан в первую очередь.

Рарогов оскалился, словно давая понять, что тем самым те, кто это сделал, нажили себе кровного врага.

— Но ты же понимаешь, что это оружие против всех родовичей? Я просто хочу напомнить, что даже во время войн друг с другом, когда кланы воевали, никто не бил в спину таким образом. Капища не разрушались. Потому что это святое. Поэтому ещё раз подумай, Морозов. Про Болотова опять же ничего тебе не скажу. Ты имеешь право. Каждый человек может сделать свой выбор в пользу того или иного кандидата. Что мы не раз и демонстрировали на совете: когда есть аргументы за и против. Но это выбор каждого. Это голос твой, голос твоего клана. Но Ликомора… подумай ещё раз. Если она готова утопить и предать наш уклад жизни, украсть нашу силу, такого человека к трону пускать нельзя.