— Чего такие мрачные? — спросила Кристина.

— Дочь? — поднял взгляд дядя. — Ты вернулась? Как всё прошло?

— Сергей издевался надо мной самым чудовищным способом, но мне понравилось. Уверена, лишним это не будет.

Как мне показалось, вторую часть фразы она добавила, когда её мать посмотрела на меня с ненавистью.

— Дед-то жив? — спросил я.

— Конечно, жив, — с долей возмущения ответил дядя.

— Уже хорошо. Он у себя?

— В постели, отдыхает.

— Я его проведаю, с вашего позволения.

— Никакого позволения не будет! — не выдержала тётушка. — Убирайся отсюда, лживый ублюдок!

— Смелые обвинения, — медленно проговорил я.

— Анна, не надо, — резко сказал дядя. — Не усугубляй ситуацию!

— Это я усугубляю⁈ — прошипела женщина не хуже змеи. — Этот паршивец настроил твоего отца против нашего сына! Как это понимать⁈ Разве ты не видишь, как он разрушает семью⁈

Как интересно. Говорит так, будто не в курсе сути конфликта. Действительно не в курсе или я ошибаюсь?

— Пожалуй, пойду, — сказал я.

— Мам, ты что несёшь? — тихо прошипела Кристина.

Тоже интересная реакция. Получается, девушка всерьёз связывает своё будущее с предстоящим походом за Грань, а заодно и моей помощью. Слова матери сейчас — серьёзный удар по планам Кристины. Я не подумал, но здесь есть ещё один момент. Как я понял, семинария, куда ходит сестра, не самое престижное место и контингент там соответствующий. Место, куда надо пристроить дочерей, которым не светит хорошее приданое. В контексте этого важны сразу два фактора. Первый — обещание открыть Дар, что резко улучшает дальнейшие перспективы Кристины. Второй — брат, который что-то из себя представляет и способен прикрыть за Гранью. Особенно брат-адепт. Особенно из Бюро. Знать бы ещё, какой указ получила Кристина от иерархов церкви. Если ей сказали, что я в любом случае буду — это одно. А если сказали убедить меня… Хо-хо. В контексте этого реакция Анны Федоровны — это как серпом по яйцам.

Что женщина ответит дочери, я не слышал. Проследовал в комнату деда. Тот, вопреки заявлениям дяди, не в постели валялся, а у камина сидел, на огонь пялился.

— Дед, ты там живой? — спросил я в грубоватой манере.

Специально, чтобы растормошить его.

— Твоими молитвами, — ответил он раздраженно.

— Ну-ну. Я предупреждал, что откровения не понравятся. Заметь — слово сдержал.

Тонкий такой намёк, что и остальные обещания исполню.

— Если вдруг почувствуешь, что не в безопасности здесь, обращайся. Может, и возьму тебя на попечение.

— Вот ещё! — ответил он. — Буду я бегать от родни на старости лет! Иди отсюда! — махнул дед рукой.